Факультатива у Колдраана не было, ведь магия драконов была совершенно противоположной силе некромантов. Как небо и земля. Свет и тень. Неудивительно, что вскоре в кабинете ректора стало довольно людно. Судя по тому, что здесь собрались почти все преподаватели, дальнейшие занятия отменили.

– Где Энедх? – мрачно уточнил Норбанн.

– Он выпил что-то не то, – лениво сообщил эльф. Сидя в кресле, он рассматривал свои ногти, не удостоив меня и взглядом. – Приставал к адепткам, в каждой из которых видел свою первую любовь.

У меня ёкнуло в груди.

Каждой?

– Пришлось принять меры, – хищно ухмыльнулся Селестий и глянул на большие напольные часы, украшающие кабинет Норбанна. – Проснётся через час в отличном самочувствии, будто и не было отравления.

– Что?! – тихо, но грозно протянул ректор и резко повернулся к худому мужчине с непропорционально крупной головой: – Сколько раз говорить, чтобы вы запечатывали свои зелья и подписывали всё, невзирая, во что они разлиты?

– Эм… – задумался господин Эллиандор и радостно выдал: – Две тысячи восемьдесят два!

– Бесполезно, – обречённо вздохнул ректор и, прикрыв глаза, потёр веки. А потом посмотрел на меня. – Как возможно, чтобы драконица неожиданно проявила дар к некромантии?

– Никак, – ледяным тоном произнёс высокий черноволосый мужчина и обжёг меня уничижительным взглядом.

На миг я снова ощутила себя за воротами своего дома, безжалостно выброшенной на улицу жалкой человечкой. Этот мужчина был очень похож на моего мужа, и я помнила почему. Магистр Драксос, прозванный адептами Огненный Ветер, был кузеном Андиана.

Дочери радовались, что среди преподавателей будет родственник. А потом плакали, потому что им господин Драксос не прощал даже малейших оплошностей и спрашивал строже.

– Драконы не способны к магии теней, уверенно заявил магистр.

– Но она есть, – возразил некромант. – Я чувствую это.

Провидица встрепенулась, осыпая всё вокруг серебристой пылью:

– Я тоже!

Селестий, сидя в кресле, поморщился и взмахнул рукой, стряхивая пыльцу. Заметив это, Файлинда торопливо отошла в сторону и продолжила:

– Девочка попросила у меня предсказание, и я великодушно согласилась.

«Ага, на коленях умоляла!» – недовольно прищурилась я, наблюдая за единственной женщиной в этом коллективе.

Она явно наслаждалась этим нюансом и, добившись всеобщего внимания, тут же перешла на свой тщательно отрепетированный, таинственный и вкрадчивый тон голоса:

– Видение вышло весьма необычным…

– Короче! – рявкнул ректор.

Похоже, что его манера речи Звёздной пыли уже изрядно раздражала. Вздрогнув, Файлинда визгливо отчиталась:

– В шаре мелькали жуткие тени, а звёзды шептали что-то о смертельных проклятиях.

Норбанн нахмурился и медленно повернулся ко мне. Ощущая, как взгляды всех присутствующих сошлись на мне, я невольно обхватила себя руками и вжала голову в плечи. Вот бы Фирран проснулся и пришёл сюда! Мне бы не было так страшно.

– Может, из-за того, что Сирини была на пороге смерти, её магия изменилась? – подал голос эльф.

– Возможно, – ректор сузил глаза и шагнул ко мне. Протянув руку, он почти коснулся моего лба и сообщил: – Думаю, стоит проверить это.

Магистр Энедх не зря советовал мне держаться подальше от Норбанна. Для этого требовалось много сил, но этот мужчина был способен видеть всех насквозь.

Я затаила дыхание.

«Что, если он поймёт, что в теле Сирини душа человечки?»

Ректор наклонился надо мной, и я едва сдержалась, чтобы не сжаться под его пронизывающим взглядом. Вот и всё, и никто не вступится. Никто не спасёт. А я ещё не успела отомстить Андиану, не вывела злодейку Ноар на чистую воду и не защитила своих девочек.

Магистр бы вступился. Фирран совершенно точно нашёл бы способ отвести беду. Но он спал, и всё из-за этого рассеянного мужчины с крупной головой. И эльфа, будь тот неладен!

Будто услышав мои мысли, Селестий вдруг произнёс:

– Господин Норбанн, не думаю, что мы вправе проводить повторную проверку без согласия опекуна адептки.

Ректор, всё ещё нависая надо мной, зло покосился на эльфа и вкрадчиво произнёс:

– Это для её же блага. Девочка так напугана, посмотри.

«Ага, – я поджала губы. – Тобой и напугана».

Впрочем, как раз это меня и отрезвило. Ведь я не маленькая девочка! Я – давно уже взрослая женщина, которая не станет сжиматься от страха перед преподавателями, как было в молодости. Тогда казалось, что плохая оценка это конец света, но это лишь цифра, которая оценивает не меня и мою жизнь, а строго ограниченные знания.