– Я и сама ни за что не вернусь к Андиану, – с болью выдохнула я и тут же тихо рассмеялась. – Разве могло быть иначе? Он разбил мне сердце, Фирран! Растоптал чувства. Уничтожил меня и даже не удосужился найти моё тело.

Я говорила всё громче, и под конец голос мой зазвенел сталью:

– Моя дочь страдает, отбрасывая гнев и боль в будущее. Мирини может не выжить, если попытается одномоментно прожить их. И в этом виноват её отец. Своим секундным капризом он почти убил нашу дочь. Такое не прощается!

– Нари, – тихо позвал Фирран и кивнул на мои ноги. – Посмотри вниз.

Опустив голову, я охнула, потому что приподнялась над полом. Не сильно высоко, но всё же висела в воздухе, как драконица. Сердце заколотилось, а я в панике взмахнула руками и взлетела под потолок. Зависла рядом с телом Сирини и замерла, не дыша.

Безжизненное тело медленно повернулось, и я посмотрела в стеклянные глаза Сирини, а в следующий миг девушка рухнула вниз. Фирран поймал тело и осторожно уложил в гроб, а потом протянул руки ко мне:

– Нари, опускайся.

– Что происходит? – шёпотом спросила я. – Почему? Как?

– Мы во всём разберёмся, – убедительно ответил Фирран. – Вместе мы всё решим. Постарайся успокоиться и возьми магию под контроль.

«Магию?» – ужаснулась я.

Но что-то внутри меня послушалось мага, и я начала медленно опускаться. А когда попала в объятия Фиррана, поймала его взгляд и прошептала:

– Драконица? Кажется, вторая ипостась девушки осталась со мной, Фирран!

Я посмотрела на юное лицо бездыханной Сирини, которая неподвижно лежала в гробу, и недоверчиво покачала головой:

– Быть не может. Я же человечка… Просто человечка!

– Нет, Эленари, – серьёзно возразил Фирран. – Ты уже не можешь отзываться о себе так, потому что…

Он протянул руку и обхватил пальцами моё запястье.

– Смотри сама.

Я опустила взгляд и при виде яркого рисунка метки на моей коже, возмущённо ахнула:

– Снова? Как же так?

– Моя вина, – хрипло выдохнул мужчина и сжал мою руку, скрывая ладонью метку истинности. – Не подумал, что боги соединяют души, а не тела. Обмануть их не вышло. В каком бы тебе не находилась Эленари, она связана с проклятым драконом! И я бессилен это изменить.

– Но метка раньше сильно потускнела, – осторожно напомнила я. – Андиан говорил, что наша связь тает.

– Подозреваю, что на твоё тело воздействовали, – с тяжёлым вздохом предположил Фирран. – Наложенное проклятие ослабило истинную связь. Но когда ты оказалась в молодом теле драконицы, огненная магия исцелила тебя.

Его слова снова вернули меня к мысли, от которой я всё ещё приходила в себя. Как ни странно, меня больше волновало то, что драконица осталась со мной, в человеческом теле, чем проявившаяся метка.

Это просто рисунок на коже, и всё. Я больше не ощущала ни любви, ни привязанности к Андиану. Даже ненависть утихла! Я стала почти равнодушна к дракону, считая его отцом моих дочерей и только.

– А после, когда ты вернулась в своё тело, драконица последовала за тобой, – задумчиво продолжил Фирран, будто прочитав мои мысли. Он снова потёр метку, будто желая убрать одним движением, и добавил с сомнением: – У меня есть догадка, почему так случилось, но она тебе не понравится. Мне так точно не нравится!

– Это связано с меткой? – предположила я и невесело улыбнулась: – Похоже, моя история любви простой человечки к дракону принесла неожиданные последствия. И мне действительно это не нравится, но причина не в Андиане.

Осторожно высвободив руку, я подняла взгляд на Фиррана:

– Я надеялась, что эта девочка вернётся к жизни. Но теперь, когда её драконица осталась со мной, поняла, что этого никогда не произойдёт. Вторая ипостась Сирини не перешла бы к человечке, будь у девушки хоть какая-то надежда. Верно?

Маг молча кивнул, а потом мрачно заметил:

– Магия драконицы сохраняла тело Сирини. А теперь… Сама смотри.

Глянув в гроб, я вздрогнула, потому что девушка стремительно таяла. Будто пустая оболочка, она растворялась в воздухе вместе с одеждой, и вот уже от Сирини не осталось и следа. Магистр обхватил крышку магическим хлыстом и поставил на место, а потом вздохнул и виновато покосился на меня:

– Прости, Нари. Мой поступок был эгоистичным. Я желал убедить тебя в искренности своих чувств, а в итоге разрушил собственный план.

Я потёрла метку и дёрнула уголком губ.

– Так придумаем новый.