— Стойте! — удержал меня магистр. — Вам не терпится умереть?

— Лучше так, чем остаться на улице! — вырывалась я, махнув на желание утаить от господина Энедха истинное положение вещей. — Пустите!

— Эти бумаги так важны для вас, госпожа Седри? — серьёзно уточнил Фирран, а потом резко прижал меня к себе. — Не шевелитесь!

Уткнувшись носом в его широкую грудь, я судорожно втянула воздух, вдохнув аромат терпких трав и головокружительного мускуса, исходящий от мужчины, и шире распахнула глаза. Что магистр делает⁈

Краем глаза заметила, как прохожие останавливались и, перешёптываясь, смотрели в нашу сторону. Отчаянно покраснев, затаила дыхание. Сердце забилось, как птица в клетке, ноги стали ватными. Стыд и страх разлились по венам обжигающей лавой, но при этом неожиданно возникло приятное удовлетворение.

«Не такая уж я и старая, — мелькнуло в мыслях. — Раз кажусь привлекательной для красивого и уважаемого магистра».

Но всё же падать в объятия первого встречного из мести не хотелось, даже если это господин Энедх. К тому же, в магистра влюблена моя дочь! Последнее отрезвило сильнее, чем всё остальное, и я решительно отстранилась.

— Что вы себе… — и тут заметила, на что смотрели зеваки. Выдохнула: — Невероятно!

Удерживая меня одной рукой, другой Фирран медленно очерчивал в воздухе круги, и от пальцев мужчины исходили ярко-голубые потоки. Будто живые змеи, они сворачивались в кольца и обращались в сияющие вихри. Каждый ловил лист бумаги и, поднимая в воздух, возвращал к моим ногам. В полёте документы очищались от грязи и расправлялись, а порванные — обретали целостность.

Толпа, желающая посмотреть на магистра, виртуозно владеющего магией, собралась за несколько секунд. И когда все листы были собраны, украшения сами собой нырнули в коробку, а та вернула первоначальный вид, горожане восторженно захлопали, благодаря за представление.

Подхватив мою коробку, Фирран потянул меня в сторону:

— Мы привлекли слишком много внимания. Скорее, поднимайтесь в повозку!

Я подчинилась, желая спрятаться подальше от множества любопытных взглядов. Магистр забрался следом и стукнул в стенку:

— Трогай!

— Зачем вы это сделали? — всё ещё находясь под впечатлением от магии мужчины, с изумлением выдохнула я. — Это же… Дорого!

Не смогла подобрать другого слова, потому что меня потрясло явное проявление магической мощи. Инлирцы, как правило, обладали врождёнными способностями к магии от единицы до шестёрки. В таких аристократических родах, как Седри, рождались дети с потенциалом от шести до семи баллов.

Магистр же продемонстрировал силу порядка восьми, а то и девяти баллов! И это только для того, чтобы собрать мои документы? Неслыханно!

— Не пройдёт и часа, как о том, что произошло, станет известно всем в Галадоне, — дрожащим голосом предположила я. — В том числе моему супругу и, что хуже, дочкам.

Заметив, что обыватели с любопытством заглядывали в окна, я испуганно вжалась спиной в сиденье. Фирран резко задёрнул шторы и тихо произнёс:

— Не бойтесь оказаться скомпрометированной, я всё объясню господину Седри при встрече.

Услышав это, я рассмеялась, да так, что по щекам потекли слёзы. Магистр сначала опешил, растерянно глядя на меня, а потом вдруг пересел ближе и обнял. Смех застрял в горле, и я застыла, не дыша.

— Что с вами произошло? — с искренним участием спросил Фирран. — Доверьтесь мне, Эленари.

«Он знает моё имя?»

— Расскажите всё.

Слова лились полноводной рекой, которая с каждой минутой становилась более бурной, с порогами, и вела к смертоносному водопаду. Осознавая, что рассказываю первому встречному то, что никому не открывала, и в чём даже самой себе не отваживалась признаться, всё равно не могла остановиться.

Меня накрыло эмоциями, окунуло в отчаяние и едва не утопило в горе.

Чудом выжив в водовороте страстей, я выползла на чужой берег и была готова отдать всё, что у меня оставалось, за возможность ощутить под ногами твёрдую почву. Почему-то рядом с магистром я чувствовала себя именно так. Будто всё будет хорошо. Словно я справлюсь и с этим.

Странно, учитывая, что я никогда раньше не встречалась с этим человеком, а была лишь наслышана о магистре от дочери.

«Может, дело как раз в этом? — выговорившись, про себя предположила я. — Верини влюблена в Энедха, и, поэтому, я подсознательно симпатизирую ему?».

Тишина, повисшая после моей исповеди, давила на грудь и тревожно дёргала за нервы. Фирран молчал, удерживая мою ладонь в своей, а я не отваживалась поднять взгляд, боясь увидеть его лицо.