— Не понимаю, что ранит меня больше, — хрипло и пробирающе до дрожи. — То, что важная для меня женщина, так и осталась провинциальной деревенщиной, желающая вернуться в то болото, из которого я ее вытащил, или то, что ты не оставила надежды, оклеветать её.

С каждым словом, он спускался со ступеней, пока не оказался напротив меня. Совсем рядом.

Эленера затаилась. Кажется забыла как дышать. Ее тело сотрясалось в крупной дрожи, а лицо пошло красными пятнами.

Она лепетала что-то в свое оправдание. Бессвязная речь пойманного с поличным человека. Ее бред бы лился и лился, пока Обсидиан не сказал:

— Когда ты прекратишь, Аманда?

Он по привычке, потянулся к моему подбородку, чтобы зафиксировать лицо.

Как масло растекается по сковороде, так и Эленера едва устояла на ватных ногах, от груза, что упал с ее плеч. От облегчения, что в очередной раз поверил ей.

Повелся на слезливую речь и не хочет выходить из грез, что она же ему и навеяла.

Я ударила по руке. Жестко, хлестко и тихо, угрожающе произнесла:

— Плевать, что ты думаешь, Обсидиан. Хочешь узнать правду, что она делала за твоей спиной? — моя улыбка казалась мне оскалом. Я обошла дракона по дуге, прямо к Эленере, раскрывая ее обруч и надевая его… на себя. Она ликовала. Но я не дам так просто этому закончится. Зубами выгрызу свое право на свободу. — Призови лекаря. Спроси, сколько раз он вытаскивал меня с того света, когда твоя жена избивала меня. Систематически. С завидным постоянством. Превращала мою психику и меня в забитое, жалкое существо.

Обруч подтверждал мои слова. И это был не редкий магический талисман, сомнительного происхождения, с которым я пришла. В его функционале они успешно усомнились, но это — его собственный. Проверенный. И он, черт возьми, молчал!

А значит и мои слова были правдой.

Я стояла на верхних ступенях, отчего могла смотреть на дракона не снизу вверх. А как на равного.

Но он для меня, уже таким не был. Я приблизила свое лицо к его, так, что чувствовала его дыхание на своих ресницах. Жар его тела, вызванный не страстью, как это было еще прошлой ночью, а жгучей ненавистью, объединенной с чем-то новым? С неверием? С сожалением? С гребаным осознаем?

Мелкий уголек понимая, разгорался в его глазах с каждым моим словом.

До него начинало доходить. Два талисмана врать не могут. Обманывать может только человек. А в нашем случае — вампирша.

Хитрая, изворотливая.

Ему еще о многом придется узнать. Прислуга, поняв, что от нее можно избавиться, врать не будет. Особенно, если и на них оденут ошейник Правды. Тут вампирша не сможет запугать их и склонить ко лжи.

Но это без меня.

— Твоя жена для меня, ничто. Как и ты, после всего, что было, — прошептала я. — И мне не нужно твое снисхождение. Твое понимание. И ты мне не нужен. Ты похоже еще не понял. Я. С тобой. Развожусь. Раз и навсегда. Ты женился на мне, по людским традициям. Не драконьим. Я не твоя на веки. Я не давала свое согласие на брак, это сделала моя семья. И я не прощаю тебя за годы твоего отсутствия. За пренебрежение мною. Не прощаю за то, что верил ей, игнорируя мои слезы, мою боль. Слышишь меня? Прямо сейчас, я разрываю все, что между нами было, есть и могло быть. С этого дня, я свободная женщина и мне плевать, что ты сделаешь со своей первой и теперь уже, единственной женой. Потому что меня в этом замке больше не будет

— Ты моя. — рычит он. — Чтобы не случилось. Что бы ты не натворила, я не отступлюсь от тебя.

Я качаю головой и улыбаюсь. Искренне. Легко. Как в детстве.

— Ты моя. — дракон терял свою хладнокровность и начинал злиться.

Я отступаю назад, чтобы увидеть до какого состояния довела его. Посмотреть на работу своих рук.

Обруч не стягивался, не душил. А значит, у него нет повода мне не верить. Но он еще пытается смахнуть все на мою собственную убежденность в заблуждении. Я вижу, что теперь вампирше не избежать участи. Не ввести его в заблуждение полунамеками и обрывками фраз. Ее конец очевиден и для нее тоже.

Но его волнует не она.

Я.

Он ловит каждое мое движение и готовиться перехватить.

Чувствовала, что напряжение, смешанное со злостью, между нами осталось, но значительно изменилось.

Я поравнялась с королем и уставилась на него. Теперь только его слово будет решающим. Подтверждает ли он наш развод по традициям его государства?

Признает ли брак расторгнутым?

Я замерла. Эленера притаилась. Ее пухлые губы изогнуты дугой, а в больших голубых глазах плещется животный страх.

Отчаяние.

И смирение. Она сдается и падает на колени. На них же и идет до Обсидиана. Но тот не смотрит. Не желает. Отныне она на своем месте.

Грязь у его ног.