— Ты смеешь говорить мне это? — звучу ровно, но внутри всё кипит. Пальцы стискиваются в кулаки, ногти впиваются в ладони, чтобы удержаться от того, чтобы не сорваться и не ударить её прямо сейчас. — Ты решила использовать дочь как пешку?

— Пешку? — Лолита вскидывает голову и начинает хохотать. Но её смех — острый, режущий, словно битое стекло, и звучит так натянуто, что я чувствую: она бьётся из последних сил. — Смешно слышать это от тебя, Лера. Посмотри на себя! Жалкая, нервная, тащишь свою никчемную жизнь как чемодан без ручки. Ты правда думаешь, что лучше меня?

— Лучше хотя бы потому, что не продаю себя и других, — я смотрю ей прямо в глаза. Мой голос остается тихим, но в нём звучит такая холодная сталь, что её насмешка мгновенно гаснет.

Глаза Лолиты вспыхивают гневом, как два уголька, раздуваемые ветром. В следующий момент она рвётся вперёд, размахивая рукой, намереваясь ударить меня. Ее движения быстры, но слишком предсказуемы. Я успеваю перехватить женское запястье. Сжимаю с силой, от которой пальцы женщины начинают дрожать.

— Дерешься, как змея, — шиплю я сквозь стиснутые зубы, толкая её назад.

Лолита спотыкается, пошатывается, но остаётся на ногах. Её лицо краснеет от унижения, дыхание становится рваным. В глазах — ярость, ненависть, желание уничтожить меня здесь и сейчас. Она бросается снова, дикая и необдуманная, как загнанный зверь.

Но в этот раз между нами возникает Андрей. Он выныривает из тени внезапно и очень вовремя, его движение молниеносно. Он перехватывает Лолиту прежде, чем она успевает коснуться меня. Одним точным рывком прижимает её к стойке, словно хищник, поймавший добычу.

— Хватит! — мужской голос разрезает пространство, тяжелый и властный, как раскат грома.

Лолита извивается, пытаясь вырваться, но его хватка не дает ей ни малейшего шанса. Оштукатуренное лицо искажается в гремучей смеси злости и беспомощности. С каждой секундой её сопротивление становится слабее, а в баре повисает гнетущая тишина, нарушаемая только её тяжёлым дыханием.

— Ещё один удар — и ты пожалеешь, что вообще сегодня сюда вышла, — говорит он тихо, почти шёпотом, но в его голосе такая темная угроза, что мороз пробегает по моей коже. Это не громкий крик — это приговор, который невозможно игнорировать.

— Убери руки, — шипит Лолита, извиваясь в его хватке, как раненая змея. Она дёргается, пытаясь вырваться, но это лишь делает её жалкой и беспомощной.

— Слушай меня, — он чуть наклоняется к лицу, его слова звучат хрипло, но каждое из них, словно молот, вбивает страх. — Если ты ещё хоть раз приблизишься к Есе или Лере, я сделаю так, что тебе некуда будет бежать. Полиция? Клиенты? Связи? Ты лишишься всего. Всё, что ты выстроила, рухнет в один миг.

Лолита замолкает, но её глаза горят ненавистью, яркой, почти осязаемой. Она пытается выглядеть непоколебимой, но под опущенными ресницами скрывается страх. Он разъедает её, как кислота, но она упрямо не хочет сдаваться.

— Поняла? — его голос не становится громче, но напряжение усиливается, как натянутая струна, готовая порваться. Андрей чуть отступает, остаётся настороже, каждый его жест говорит: он готов сорваться, если потребуется.

— Вы пожалеете об этом, — шипит Лолита, голос звучит, как скрежет ломающегося металла. Она не угрожает, она предупреждает — гордость не позволяет принять поражение.

— Это ты пожалеешь, если не прекратишь, — Андрей бросает слова резко, как удар. Он делает шаг назад, жестом кивая мне в сторону выхода.

Я смотрю на неё в последний раз. Мой взгляд холодный, наполненный решимостью, и она это видит. Я больше не боюсь её, не даю ей власти над собой. Она это понимает, и я вижу, как этот взгляд разрушает остатки её уверенности.

Мы выходим из бара. Холодный воздух на улице ударяет в лицо, но он не снимает напряжения, которое осталось со мной, словно цепь на плечах.

— Лера, боюсь, что это не конец, — Андрей останавливается и смотрит мне прямо в глаза. Его лицо сурово, в каждом слове — предостережение. — Она не остановится.

— И мы тоже, — отвечаю я, чувствуя, как внутри загорается пламя. Не страх, не тревога — решимость. Больше я не позволю Лолите управлять нашей жизнью. Она проиграет. На этот раз — точно.

Андрей прячет руки в карманах брюк.

— Спасибо тебе… За все! — кладу свою ладонь на его пальто между лопаток, глажу с благодарность.

— Я люблю тебя, Лер. Для меня важно, чтобы у тебя все было хорошо.