— Я рад, что ты счастлив, Лер. Ты заслуживаешь большего. И видишь, ты все-таки родила, значит проблемы были у меня. Если от другого сразу получилось. Умница.

Говорит искренне, без сарказма. Словно и правда очень радуется за меня.

Мои глаза распахиваются, губы кривятся. Мне дурно, и я даже не знаю, где нахожу силы, чтобы просто не рухнуть на асфальт.

Он значет, что у меня дочь… Но не знает, что его.

— А что ты здесь делаешь?

Это единственное, что выходит из меня. Без приветствия и комментариев о своем материнстве. И правда, что он забыл в моем дворе?

— Еська проспала, переживала сильно и торопилась. А ожидание такси было больше пятнадцать минут, высокий спрос. Я подвез ее.

Он словно оправдывается, что нарушил мой покой. Потому что видит, я нашей встречи не рада.

— Дочь, — вижу, как Еся шмыгает в свою комнату, но я успеваю ее заметить. Двенадцать часов ночи, ей всего пятнадцать, ладно, пускай скоро шестнадцать, но это не повод приходить в полночь и игнорировать звонки отца.

Кто ж знал, что Еся будет копией Лолиты. Она совершенно отбилась от рук, стало тяжело справляться с ее характером и повадками.

— Ты не спишь, пап?

— Как видишь, — развожу руки в стороны, — Где ты была?

— У мамы.

— У какой именно? — хмыкаю. По лицу вижу, что врет, каждый раз пытаюсь поймать на лжи.

— У Леры.

От имени бывшей жены по телу проходит разряд тока, я всю неделю прокручиваю в голове нашу ту встречу. Как же она выглядела замечательно, и дело вовсе не во внешности, Лерка всегда была красивой женщиной.

Дело в ее энергетике. Она словно бабочка порхала, свежая и румяная. Летела в машину к своему мужчине, а за ней яркий шлейф тянулся. Я не хотел подходить, не хотел портить ей настроение, она давно счастлива с другим, но за секунду тело как магнитом потянуло на этот свет. Не смог себя удержаться.

Ошпарило кипятком равнодушия, видел в ее глазах разочарование. Я сам давно в себе разочаровался, за долго до нашего брака.

Почему-то тогда решил, что готов взять на себя ответственность за другую женщину, подарить ей тепло и ласку. Оказалось, что обманывал себя. Не готов был.

И испортил ей жизнь. А как это еще можно назвать? Сломал прекрасную девушку, которой должен был быть благодарен.

Оценивал все три года свои ошибки, знаю, где был не прав. Но теперь ей моя правда уже не нужна. Я не стану лезть в ее идеальную семью, о которой она всегда мечтала.

Не хочу снова быть уродом в ее глазах.

— А если я проверю, Есения? Расскажи лучше мне правду.

— Не проверишь, — хмыкает, смотрит на меня с вызовом, — Ты не станешь звонить маме. Я знаю это. Ты боишься, пап.

Она права, боюсь. Снова боюсь услышать холод в ее голосе.

— Есь… — устало выдыхаю, — Скажи, у тебя кто-то появился? Я не стану ругать, просто давай познакомлюсь с твоим мальчиком. Мы же не чужие друг другу люди… Я просто хочу быть уверен в том, что ты в безопасности.

— Пап! — она складывает руки на груди, закрываясь от меня, — Нет у меня никого, слышишь? Я была у мамы, играла с мелкой! Отстань от меня!

Она залетает внутрь своей комнаты, хлопает дверью перед моим носом, а я утыкаюсь лбом в деревянную поверхность, где наклеен большой плакат с надписью “Запрещено входить”. Надпись обведена в красный круг, как знак стопа.

И я, конечно, не позволяю себе нарушить пространство подростка. Тем более деовчки. Будет много обид, ругани, а знаю Есю, она еще и убежать из дома может.

Устало падаю на диван, кручу в руке смартфон, долго решаюсь, позвонить ей или нет. А если номер поменяла? Если просто не возьмет трубку?

Много “если” между нами… Но дочь важнее, поэтому все же набираю номер Лерки. По иронии судьбы, она все еще записана в контактах, как жена.

Берет трубку не с первого раза, но я настойчиво пытаюсь дозвониться. Убеждаю себя, что все это ради дочери, но внутри клокочет мысль, что на самом деле голос услышать ее хочу. Просто поболтать с ней. Спросить как дела, как поживает ее ребенок, как муж. Последнее особенно узнать хочу.

Знаю, что они счастливы, что родила от него. Лерка хоть и любит Есю как свою, но всегда мечтала о ребенке, мы много об этом говорили во время брака, много и часто обсуждали. Если мальчик родится, то назвали бы его Кирилл, если девочка, то София.