— Не ревность это, Макс, — шепчу, — Это женская обида. Ты не поймешь… Ты своим решением указал мне место, а ей дал возможность раскрыть крылья.

— Я просто не мог отказать в помощи той, кто родила мне ребенка!

Он тоже повышает голос.

Впервые за все время, что мы вместе.

Она родила ему ребенка… А я нет.

Вот и все, Лера. Мать та, кто родила. А ты так… Мимо проходила.

— Боже, я не могу поверить, — закрываю горящее лицо ладонями. Не хочу я плакать при нем, — Говоришь ты, а стыдно мне. Это не мужское поведение, Макс. Ты пытаешься усидеть на двух стульях, а так не бывает.

— Нет, Лера, я пытаюсь разрешить ситуацию с наименьшими потерями.

— О как! — вскакиваю с колен, держа баночки в руках, — То есть расклад такой. Я под боком, она рядом. У Есении две мамы, а ты как арабский шейх имеешь свой гарем. Подскажи, я ничего не перепутала?

— Мне кажется этот разговор заходит в тупик. Ты не хочешь меня услышать и понять. Истерика не дает тебе оценить происходящее.

— Нет, дорогой, — шмыгаю, — Не делай дуру из меня. А скажи, ты хоть любил меня? Или я просто была заменой, пока не вернется та самая?

— Боже… — он качает головой, трет виски. Я вижу, что он готов сбежать, ну и пускай проваливает, — Я и сейчас люблю тебя, Лер. И действительно не понимаю, что могло тебя заставить в этом усомниться.

— Твое поведение, Максим. Ты не выбираешь меня.

— Я устал.

Честно и открыто.

— И я устала, Макс. Что делать то дальше?

— Жить как жили. Я просто ей помогу. Я не собираюсь с ней спать, как-то возвращать ее. Просто помощь.

— Но не в нашем доме.

Мне кажется, что спор между нами начнется вновь, но у него хватает мудрости не спорить.

— Там сложная ситуация, Лер.

Что значит сложная ситуация… Хоть убей, не понимаю.

Какая может быть сложная ситуация, что ей обязательно нужно жить в нашем доме? Для чего?

У нее точно свои цели для этого, а мой любимый человек настолько слеп, что не понимает очевидного.

Его собираются возвращать. И я для нее не преграда вовсе.

— Ах, да, кстати. А где же она шлялась все эти семь лет?

Самое главное то мы и не выяснили. Где летала эта прекрасная, пока ее муж страдал, а дочь росла без матери.

Потом поговорим.

Такая простая фраза от него, а я прям почувствовала, как меня обесценили в этот момент.

Я вся в слезах, жду хоть каких-то объяснений. Что он расскажет мне, какие у этой рыжухи проблемы и почему такая острая потребность оставить ее в нашем доме.

Но нет. У него дела, бизнес ждать не может, а жена подождет.

Прокручиваю в голове все произошедшее за утро, а сама не замечаю, как кромсаю бедные стебли у свежих пионов.

Ужасаюсь такому кощунству, резко отбрасывая ножницы в сторону. С таким темпами я себе и пальцы отрежу.

Цветы жалко, я слишком много обрезала, теперь и не продать, только в утиль. Хотя…

Заберу к себе домой и скажу, что мне подарил тайный поклонник. Посмотрим, как ты запляшешь.

Но тут же отбрасываю эту идею, я врать то не умею, у меня на лбу все сразу написано. Да и не в моем это стиле, я не из мстительных.

Эмоциональная, да. Вспыльчивая, тоже.

Но чтобы намеренно злить и делать больно… Нет, точно не мои методы.

— Мам, короче, мне нужно пять тысяч рублей, — без привет, без как дела, просто с места в карьер.

Да, это наша дочь. Несмотря на то, что я ее не рожала, она очень похожа на меня в детстве.

Сразу в лоб метит.

Улыбаюсь, слыша ее голос. Сейчас это единственный человек, который не вызывает у меня раздражение.

— Не пробовала ограбить банк?

— Ма, ну я не шучу… Погоди, а ты че, плачешь?

Моя проницательная девочка.

— Нет, — тут же вытираю набежавшие слезы, словно она может меня увидеть, — Я в холодильнике с пионами вожусь, видимо простыла.

— Да уж, ма. Только ты в плюс двадцать пять можешь простыть. Давай я залечу к тебе и лекарства привезу, только ты это, — она хихикает, смешно похрюкивая, — Скинь денег на лекарства. И пять тыщ.

— На что тебе деньги то нужны?