— Ну то есть она теперь уже спокойна к тебе на работу приходит? Твой телефон без спроса берет? Не слишком ли много поблажек для той, что растоптала твое сердце?! Ты себе признаться не можешь, что тебя тянет к этой женщине. Именно поэтому ты не послал ее на все три буквы, когда она вернулась. А знаешь что самое стремное, Максим… — я падаю устало на кровать, прижимая к себе шелковое платье, в котором была на первом свидании с мужем, — Стремно то, что ты ее простил. Я бы не смогла. Ради Еси бы не смогла.

— Ты не можешь осуждать мои действия, если ты не была в моей шкуре! Почему нельзя просто довериться мне? В чем твоя проблема?

Он активно жестикулирует, срывает с себя пиджак, бросая его в угол комнаты. Ослабляет манжеты, все его тело кричит о нервозности.

— Проблема не моя, а наша. Просто ты упорно не замечаешь то, что происходит прямо перед твоим носом. Сегодня она заваливается к тебе в офис и берет твой телефон, а завтра…

Не могу выудить из себя ни слова больше. Опустошена до краев. В стакане больше нет воды, чтобы освежиться. И во мне также пусто.

— Можно я спокойно встану и уйду?

— Ладно я, Лер, окей. А Еся?

— Что Еся, Максим? Она моя дочь. Я заберу ее с собой…

— Нет. Не заберешь, Лера. По документам…

Отсекается. Слава богу, что не позволил себе сказать это вслух.

— Услышала тебя, Аксенов. Удачи!

Делаю шаг вперед, срывая чемодан на пол. Дверь распахивается, Еська падает на колени, рыдая беззвучно.

— Вы же обещали.. Обещали, что не будет развода…

Ее слезы и слюни капают на ковер, а ладони путаются в ворсе.

Девочка на пределе. Мое сердце отстукивает неровный ритм с большими перебоями. Сбоит сильно.

Это истерика. Нервный срыв.

Максим кидается к дочери, обеспокоенно поднимая хрупкое тело на руки.

— Мам, не смотри на меня так. Ответов для тебя у меня нет!

— А я никак и не смотрю, — усмехается родительница, — Ты поешь, — двигает ближе тарелку с пюре и домашними котлетками. Запахи детства и беззаботности тут же пробираются в ноздри, желудок скручивает в тугой узел, а слюни непроизвольно заполняют рот.

— Не хочу, — отодвигаю тарелку подальше. У меня есть психологическая особенность, я не могу есть, когда жутко нервничаю. Просто не могу и все, даже если организм будет изнемогать от голода, вплоть до трясучки.

— Как маленькая! Хочу, не хочу… Лер, послушай, ты помнишь как мы с твоим отцом жили?

Она внимательно смотрит на меня своими красивыми глубокими глазами цвета изумруда, я мечтала о таких красивых глазах и лет до двадцати даже завидовала маме, по-доброму. Мужики толпами сбегались на ее взгляд, стоило этой женщине просто взмахнуть ресницами, посмотреть из-под полуопущенных век, и любой ее каприз исполнялся. Красиво она всегда пользовалась этим, но не перегибала палку. Отец тоже всегда восхвалял мамины глаза, ведьмой называл, что приворожила его… Но это не помешало ему под сраку лет ускакать к молодой девице с пузом.

Не смогла я его простить по сей день. Звонки сбрасываю, хотя он тянется, общаться хочет.

— Ну как жили, мам! Нормально вы жили, ссор не помню… Отдыхать вместе ездили, ужинали вместе. Я же по такой же модели с Максимом семью строю, традиционную классическую крепкую семью. Только стоило появится одной рыжухе, все сразу обрушилось.

— Не вижу никакого обрушения, Лер. А вот упрямство твое и негибкость в этом вопросе вижу. Ты с детства такая категоричная была, если что-то шло не так, как ты представляла… То все, катастрофа вселенского масштаба. А ведь планы рушатся, и это нормально, дочь.

— Да нет у меня никакой категоричности! Его бывшая крутит и вертит им как хочет, а он ведется. Где тут моя категоричность то?

— Ну… — она поджимает губы, смотрит так, словно я сама должна догадаться о ходе ее мыслей. А я, хоть убей, не понимаю намеки, — Ладно, — сдается, — Тебе муж прямым текстом говорит, что не изменяет и не планирует. А ты?

— А что я?

— А ты ему талдычишь, что он изменит рано или поздно!

— Да не так все…

Под руки попадается салфетка, одиноко лежащая на столе. Я тут же сминаю ее в кулаке, а потом на нервах разрываю на маленькие кусочки. Кручу слова матери в голове, пытаюсь разбросать по важным отделам в голове, чтобы они там пазлы уже какие-то собрали воедино. Но кроме раздражения ничего не испытываю.

Но в чем-то мама права… Я всегда психую, если что-то идет не по плану, а в данном случае мой план идеальной семьи трещит по швам, и как бы я не старалась, одной мне не справиться.