Он молчит, но его глаза, полные какой-то боли, скользят по мне, а потом снова опускаются на пол. Максим прокашливается, как будто пытается вернуть себе привычную твёрдость, но что-то в его взгляде меня пугает.

— Ясно, — произносит он, и я почти слышу, как в его голосе накапливается напряжение, — А Еся с Софой где?

— У мамы моей. — Отвечаю тихо, но в голосе скрывается что-то, что я сама не хочу признавать. Тот страх, что всё это разрушится. Все мои попытки разобраться.

Я вижу, как его лоб сжимается в складках, и кажется, что мысли, которые витают в его голове, мне не по силам понять. Он, наверное, думает что-то неприятное, что-то из прошлого, что я не хочу, чтобы он вспоминал. Я ощущаю, как эта тишина, затянувшаяся между нами, становится тяжелой.

— Не буду тогда мешать, — слова словно ударяют меня, и я не могу сразу сказать что-то в ответ, потому что мне и самой не хватает воздуха.

— Максим! — окликаю его, почти моля, — Не нужно делать поспешных выводов, — стараюсь вернуть его взгляд, заставить его увидеть меня. — Это нечестно.

Он поворачивает голову, его глаза тёмные, напряженные, как будто он на грани, чтобы что-то сломать.

— Я знаю, Лер. Просто ревную… Сильно. А запретить тебе ничего не могу. И не хочу.

Его слова проникают мне в душу, и я ощущаю, как внутри меня что-то ломается, но тут же пытаюсь это собрать, чтобы не быть сломленной, чтобы не показать, как это больно. Но это не выходит.

— Не дави только на меня, — молю его, и голос срывается, как будто я говорю не себе, а всему этому моменту, который становится настолько тяжелым, что я не могу его больше держать.

Я слышу, как скрипят ножки стула на кухне, и он отодвигается от стола. Андрей выходит в коридор, его шаги почти не слышны, но я чувствую, как всё во мне замерло. Он протягивает руку Максиму, вежливо и спокойно, как будто всё нормально, как будто не происходит чего-то, что заставляет меня сгорать изнутри. Я знаю, что он делает это просто потому, что так правильно. Но в этот момент мне кажется, что ни один жест не может быть настолько правильным. Это что-то нестерпимо чуждое. Наверное, рано или поздно эта встреча должна была случиться. Но не сейчас. Не так.

— Думаю, нам стоит поговорить, — голос звучит спокойнее, чем я ожидал, но внутри всё клокочет, будто пытается вырваться наружу. Злюсь. На него? На неё? Нет. На себя. Отпустил. Позволил. Сам сделал всё, чтобы он теперь сидел на ее кухне, чувствуя себя в своей тарелке. — Не против выйти на улицу?

Мужчина поднимает на меня взгляд, оценивает, будто я тут случайный гость, а не тот, кто годами был в её жизни. Вижу, как напрягаются его плечи, но он делает вид, что всё под контролем.

Лера дергается первой. Взгляд тревожный, пальцы машинально вздрагивают. Она пытается быть спокойной, но дрожь в руках выдает с головой. Её взгляд мечется между мной и им, как будто вот-вот случится что-то, что она не сможет остановить.

— Мы просто поговорим, — поднимаю руку, стараясь выглядеть убедительно. Мне самому противно от собственного спокойствия, но я не хочу ее еще больше пугать.

Выходим в подъезд, а потом и на улицу. Мороз будто врезается в лицо, но я не чувствую холода. Всё внутри горит — гневом, обидой, решимостью. Куртка нараспашку, руки в карманах, потому что иначе боюсь, что они начнут дрожать. Не от страха, от чего-то другого.

Андрей выходит следом, как-то уж слишком медленно, будто нарочно даёт понять, что торопиться ему некуда. Секунду смотрит в сторону, потом переводит взгляд на меня. Улыбка у него не то чтобы наглая, но есть в ней что-то такое, от чего хочется сжать кулаки.

— Я сразу хочу обозначить, что собираюсь вернуть жену, — начинаю, глядя прямо в глаза.

Он молчит пару секунд, а потом вдруг усмехается. Легко, как будто только что услышал смешной анекдот. Носком туфли пинает лёд у бордюра, оставляя след.

— В таком случае я тоже хотел бы обозначить, что Леру люблю. И ухаживать за ней не перестану.

Голос спокойный, но в нём звучит какая-то уверенность, от которой внутри всё сжимается. Он не переигрывает, не пафосничает — говорит честно и открыто, заявляя о своих интересах на женщину.

Вот как… Слова отдаются в голове эхом, разрываясь, будто кто-то кинул камень в спокойную воду. Впрочем, чего я ожидал? Конечно, он скажет что-то подобное. Только я не думал, что всё настолько серьёзно. Любовь. Не просто увлечение, не просто интерес, а любовь.