Экран телефона вспыхивает, кошу взгляд в сторону и вижу сообщение от Максима. Сердце дергается от прочитанного: “Я так понимаю, ты приняла окончательно решение покинуть семью, раз проигнорировала мою просьбу явиться домой после работы. Я готов дать тебе развод, Лера. Так уж и быть.”.

— Макс, ты сможешь отвезти меня в клинику завтра с утра?

— Лол, у меня важное совещание. Возьми такси, — складываю идеально выглаженную рубашку в свою кожаную коричневую сумку, с которой обычно езжу в редкие командировки. Внутри тоска, как волк воет, стягивает все органы в тиски, даже вдохнуть полноценное не получается.

Сжимаю телефон между ухом и плечом, доставая попутно самые необходимые вещи из шкафа. Дожили. Ухожу из дома с вещами. Устал оправдываться, устал просить доверять мне. Я ненавижу, когда меня загоняют в рамки и как провинившегося котенка пытаются ткнуть в его же говно. По факту говна нет. Между мной и Лолой лишь воспоминания и прошлом. И общий ребенок.

Но Лере нужно было выдумать какую-то историю, где ее предали. Пускай. Если ей так хочется, если она считает, что так правильно, то я не стану больше ничего говорить и пытаться объяснить логичные вещи.

— Максим, — ее голос понижается до шепота, — Мне страшно, я совсем одна. Мне просто нужен кто-то рядом. Пожалуйста.

Внутри головы одни маты. Лола начинает активничать в мою сторону, думая, что если между мной и Лерой разлад, то я теперь полностью волен. Но нет, это не так работает.

Не буду врать самому себе, на первой встрече с бывшей женой, после стольких лет разлуки, у меня что-то екнуло. Дернулось внутри алая мышцы лишь на мгновение. Любил потому что, сильно любил.

Но изменять Лере, уходить из семьи планов не было. И на двух стульях я тоже не пытался усидеть. Просто посчитал долгом помочь той, кто родила самого дорогого в моей жизни человека.

Из всего этого получилась драма. Лишняя и никому ненужная.

— Не могу, — так правильно, я не должен с ней там быть. Не должен как-то эмоционально подключаться к ее боли, чтобы она не стала нашей общей, — Лол, Лера просит развода, но это ничего не значит для нас, хорошо? Я не вернусь к тебе, к предателям не возвращаются.

Она всхлипывает в трубку.

— А я поняла, что только тебя всю жизнь и любила… Да, совершила ошибку, но у всех есть второй шанс.

— У меня для тебя его нет. Если бы ты просто предала меня, Лол, но нет. Ты предала свою дочь. Нет шансов.

— Странно, ведь любишь до сих пор, но надел на себя маску безразличия. Я же видела, как ты смотришь на жену… У тебя внутри не горит ничего, просто удобный стабильный брак. Разве это жизнь?

— Зато Лера бы никогда так не поступила со нами, как это сделала ты! — чувствую, что злость набирает обороты. Раздражает буквально все, каждый миллиметр пространства, каждая секунда этого времени. Я ненавижу терять контроль, один раз потерял, потом страдал долго. И обещал себе, что больше никогда и ни с кем я его не потеряю. Обсуждать свою жизнь с бывшей женой не хочется совсем, но почему-то сейчас именно это и происходит. Отбрасываю рубашку в сторону, сажусь на край кровати, сжимая трубку сильнее в ладони, второй ерошу волосы, — Лол… Не будет больше нас. И дело не в жене.

— А в чем? — снова плачет. А я женских слез не выношу. Они для меня как способ манипуляции, — Разве мне показалось, что между нами что-то заискрило?

Не показалось. Было. Только Лола придала слишком большое значение этому. По факту это просто была минута ностальгии о прошлом. О прошлом, в котором я был другой. Не такой закрытый, не такой холодный и отстраненный.

Лерка даже не знает, как на самом деле я умею любить. Что внутри меня много боли, что я сломлен и раздавлен. И так и не смог оправиться после предательства, пускай и начал отсчет своей жизни заново.

Лера не понимает. Потому что я ей толком и не показал ни разу себя настоящего. Вот где я на самом деле совершил подлость.

— Мне с Лерой хорошо, Лол. Да, она другая, да… Бури чувств и эмоций никогда не было. Но она герой в моих глазах, взяла чужую ей совершенно девочку и приняла как свою. Даже если ты будешь очень стараться, Еся никогда тебя не полюбит как Леру, — я не специально жалю ее словами, чтобы сделать больно, я говорю правду. Это так и есть.

— Это жестоко.

— Это равноценно тому, что ты сделал с ней. Хотя нет. Ты поступила хуже, но я не собираюсь читать тебе мораль. Поехать в клинику с тобой не могу, да и не хочу. Если нужны будут деньги на анализы, то скинь мне чек, я переведу. С Есей будь ласковее.

Она кладет трубку, прошептав тихое: “Пока”.