Внутри — хаос. Мысли кружатся как воронка, безумные и бесконтрольные, а эмоции накатывают волнами, накрывают с головой. Я ощущаю себя листком на ветру, который вот-вот сорвется. Мне нужно действовать. Мне нужен план. Чёткий, продуманный. Но вместо этого — эта бесконечная, липкая усталость и беспомощность.

— Да, конечно, — машинально отвечаю, пытаясь увернуться от его вопросов. Кручу головой, словно это может убедить его в своей лжи, но знаю: перед ним не спрячешься. Андрей слишком хорошо меня знает.

— Лера, а если честно? — голос становится глубже, в нём звучит тёплая настойчивость. Он смотрит прямо в душу, и я чувствую, как слова начинают вырываться наружу.

— А если честно… — я делаю глубокий вдох, чувствуя, как напряжение разрывает меня изнутри, — Андрей, я ужасно устала. Устала от того, что моя жизнь похожа на бесконечный бег по кругу. От того, что прошлое, как якорь, тянет меня назад и не даёт дышать. Устала от этих проблем… иногда я думаю: может, просто сдаться?

Я пытаюсь засмеяться, но в голосе слишком много горечи. Андрей молчит, но его пальцы чуть сильнее сжимаются на моих плечах, будто хотят удержать меня на плаву.

— Расскажи мне, — он говорит это тихо, почти шёпотом, но я чувствую вес его слов, — Я хочу помочь.

— Ты не поймёшь, — отвечаю сухо, но в голосе звучит больше отчаяния, чем я хотела бы показать, — Это всё из-за бывшей Максима. Она… она пересекла все границы. Тянет мою дочь в какую-то грязь… что-то отвратительное. Я уверена, что она за этим стоит.

Слова срываются, и я внезапно чувствую, как поднимается волна гнева.

— Мне иногда кажется, что единственный выход — это убрать её. Навсегда.

Голос дрожит, но уже не от страха — от ярости, которая захватывает все мое существо. Андрей смотрит на меня внимательно, его лицо становится серьезным, но он не отстраняется.

— Ты про Доллу? — голос Андрея звучит почти хмуро, словно само имя этой женщины обжигает его слух.

— Да, про эту дурную куклу, — устало бросаю, качая головой. Веки тяжелеют от накопившегося напряжения, — Мне столько тебе нужно рассказать.

Я падаю в рабочее кресло, словно весь груз последних дней свалился на плечи именно сейчас. Слово за слово, начинаю изливать всё, что накопилось, каждую деталь, каждую догадку, каждую боль, которая сжигала меня изнутри. Андрей садится на край стола, скрестив руки на груди. Он молчит. Не перебивает, не вставляет реплики, даже не моргает часто. Просто вслушивается в каждое слово, как будто хочет запомнить всё до мельчайших подробностей.

Я же, напротив, эмоционирую, жестикулируя, будто пытаюсь не только сказать, но и показать всю бурю, что бушует во мне. Это странно — впервые за долгое время я чувствую, как что-то отпускает. Как будто выговариваясь, избавляюсь от этого эмоционального хлама.

— Я понял, Лер, — наконец, произносит он и резко поднимается на ноги. Его взгляд горит решимостью, — Поехали!

— Куда? — удивлённо поднимаю на него глаза.

— Найдем эту Лолу. Поговорим с ней… Решим вопрос. Нужно будет — привлечем к ответственности. Уголовной. Но точно так это не оставим.

— Андрей… — торможу его у двери, внезапно чувствуя, как холод сомнений накрывает меня, — Я не уверена, что хочу с ней видеться и разговаривать.

Он поворачивается ко мне, в его глазах мелькает уверенность, словно он уже знает, что скажет.

— Если ты хочешь, чтобы всё это закончилось, нужно сделать последний, но самый важный шаг.

Он прав. Я это знаю. Прятаться бесполезно. Головой понимаю, но сердце всё равно сжимается от паники. Мы садимся в машину, и Андрей начинает звонить. Я слышу, как он говорит с кем-то жёстким, деловым тоном, уточняя детали, упоминая имя Лолы. На четвертом звонке кто-то отвечает: рыжую женщину видели последние несколько дней в баре «Архитектор».

— Сворачиваем, — коротко говорит он и меняет маршрут.

Чем ближе мы к цели, тем сильнее подступает тревога. Сердце колотится так, что я боюсь, Андрей слышит. В голове крутятся мысли: либо я ударю её, либо она снова начнёт язвить, выливая очередной поток грязи. И, если честно, первый вариант нравится мне куда больше.

Мы останавливаемся у бара, заходим внутрь, и я сразу замечаю её. Рыжая шевелюра выделяется даже в полумраке заведения. Лола сидит за стойкой, на часах еще нет шести, а она уже при параде. Прямая спина, идеально подведенные глаза, бокал мартини в руке. Её поза — воплощение самоуверенности. Закинутая нога на ногу, чуть презрительный взгляд, словно она хищник, высматривающий новую жертву.

Я останавливаюсь у входа и на мгновение ловлю себя на мысли, что она красивая. Красивая, но пустая. Зная всё, что за ней стоит, её гордость и напыщенность теперь кажутся мне жалкими, будто глянцевая маска, под которой скрывается что-то гнилое.