Подумываю о поездке на море. Оно всегда меня успокаивало, приводило в чувства.
Сбежать?
На самом деле сейчас для меня это самый идеальный вариант. Но совесть будет мучать, что оставила Еську со всем этим дерьмом. Один на один. У Макса сейчас другие заботы, он словно ничего не видит и не понимает. Отупел на глазах.
Мысль тут же стреляет в голову, пронзая стрелой.
— Поехали на море, котенок? Отдохнем, поплаваем, выпьем много молочных коктейлей и набьем животы на олинклюзив. Что думаешь?
— А папа? — ну конечно, ожидаемый вопрос.
— Нет, Есь. Только ты и я. Без папы.
Она задумывается, прокручивает в голове все варианты.
— Ты оставишь его с ней? — переходит отчего то на шепот, словно мы с ней шпионский план обсуждаем.
— С твоей биологической матерью? — именно так я ее называю. Потому что имя этой женщины раздражает аж до скрежета зубов.
— Ну да…
— Твой папа взрослый человек, Есь. Сам разберется. Я не нянька, чтобы носиться со всем этим, я все-таки живой человек, у меня есть свои желания, потребности. Я не хочу, понимаешь? Ты можешь обижаться на меня хоть сто раз, но я имею право на свою боль. Понимаешь?
— Понимаю, — она начинает хлюпать носом, подбивается сбоку ко мне, укладывая голову на плечо, — Я наверно с тобой останусь жить, мам. Не знаю почему… Просто чувствую, что так правильно.
Ее слова застревают у меня в самом сердце, и впервые за несколько дней оно снова начинает усиленно качать кровь, возвращая меня к жизни.
Здесь нет правильного варианта. И я, и Максим… Мы оба заслуживаем воспитывать ребенка в полной мере. Но то, что она решает выбрать меня… Пускай из-за вынужденных обстоятельств. Все равно заставляет мое сердце оттаить.
Максим заходит в спальню, устало потирая шею. Я предполагаю он опять ляжет на диване, потому что в одной постели нам больше нечего делать.
Останавливает свой взгляд на нас, его уголки губ приподнимаются, но потом он напарывается на меня и снова становится серьезным.
— Мама тебе уже рассказала?
— О разводе? — совсем тихо пищит рядом мне в подмышку.
Он кивает, снимая с запястья часы и укладывая на полку в специальный кейс.
Жду, что он скажет, что все это полный бред, и мы погорячились.
— Я не буду, пап, больше истерить, — дочь приподнимается на локтях, — Но я решила остаться жить с мамой. Надеюсь ты меня поймешь.
Я вижу как дергается его рука, и тот самый кейс падает к ногам, со стуком бьется об деревянный пол. По его профилю невозможно прочитать эмоции, но кадык дергается. Ему явно не по нраву решение дочери.
— Каким образом, Есения? — басит, вынуждая нас обеих вздрогнуть от жесткости его голоса.
Глава 20.
— Пап… — она тут же теряется от строгости его голоса. Ей не по себе, мечется из стороны в сторону, не понимая, что сейчас сказать.
Я понимаю, что должна перехватить разговор на свою сторону, хотя желания разговаривать нет совсем. Обнимаю Еську одной рукой, прижимая снова к себе. Чувствую, что она готова вот-вот расклеиться и пустить слезы.
— Ты сам сказал, что ребенок может выбрать с кем ей остаться. Почему тебя это так удивляет?
Или он так сказал только потому что был уверен, что Еська полностью встанет на его сторону.
— Надеюсь, ты не против, если мы останемся с Есей жить здесь? Вдвоем…
Боже, Лера. Ты сейчас его сама толкаешь в ее лапы, почти что выгоняя из дома любимого мужчину.
— Что за бред ты несешь?
Максима срывает. Он взрывается за долю секунды, кричит, отчего я пугаюсь. И правда, ведь в таком состоянии мужа я вижу впервые, и мне не по себе.
— Ты настроила дочь против меня, серьезно, Лера? Что за методы? Разве так поступает женщина, которая любит…
— Ты не прав, — глотаю обиду, просто нет ни сил, ни желания спорить и обсуждать все это при дочери, — Почему я не могу остаться с ребенком в квартире, которая ей удобна и комфортна?
— Ты можешь, — жестко чеканит по слогам, — Можешь, мать его. Только я так и не понял, к чему этот фарс с разводом?
— Мы же все решили.
— Я был уверен, что ты сошла с ума, Лера, — прочищает горло, — Еся, — кидает очень строгий взгляд на дочь, — Выйди, мы с мамой поговорим. Наедине.
— Но почему? Я тоже имею право знать, что между вами происходит.