— Когда мы развелись с тобой, я погрузился в работу и лечение Лолиты. Денег требовалось много, мы отвезли ее в Германию. Вывели в ремиссию. И после этого узнал, знаешь, случайно совершенно…

— Как?

— А ее хахаль прикатил к ней в Германию, пока она там лежала. Прощения просил. За что, не знаю, неинтересно было. Я встретил его в курилке у входа в клинику, спросил, что между ними. Он мне рассказал… Лер, мерзкое чувство, когда узнаешь, что женщина, которую ты любил, бросила тебя и вашего ребенка ради кошелька. Я не стал Есе рассказывать, она не знает. Не хотел ей делать больно. Зато рад, что узнал всю правду… Отпустило. Понял, что точно не люблю.

— А ты сомневался… Когда мы были в браке, думал о своей любви к ней?

— Всего один раз, Лер. Один раз себе позволил думать, что еще что-то осталось. Но нет, это было не так. Я много боли тебе причинил, я знаю. И не требую от тебя ничего, ты имеешь полное право меня ненавидеть и проклинать. Вина на мне. Но я не могу не помочь ей. Прости меня.

Я очень хочу его ненавидеть, но не получается.

— Она и правда болела?

— Конечно, — кивает мне, заезжая в какой-то двор. Этот район я плохо знаю, он весь в новостройках, как самый настоящий муравейник, — Я бы не стал спонсировать всю эту историю, пока не убедился в правдивости ее слов. С самого первого дня ее диагноз был правдой, у нее был рак желудка. Правда не такая запущенная форма, как она все это рассказывала, но тем не менее, агрессивная форма. Ей удалось выйти в ремисси.

— Если бы ты был чуть откровеннее со мной тогда, Максим. Может все было бы иначе.

— Я знаю, — останавливается у одной и новостроек, — Знаю.

Хочу ему рассказать, что Лола не просто ушла к другому. Хочу рассказать про эскорт.

Но как раз в этот момент Еська выпрыгивает из авто, следом двери с водительской стороны тоже открываются.

Молодой парень ставит машину на сигнализацию, тут же прижимает к себе Есю и целует коротко в губы. Они идут к подъезду, и мы с Максимом осознаем, что не можем позволить дочери уйти с неизвестным нам человеком.

Выпрыгиваем из машины синхронно и бежим за ними.

— Есения! — Максим быстрее меня, потому что я на каблуках, — Немедленно остановись!

— Папа, — она испуганно отшатывается от молодого человека, расширяя глаза — Что ты здесь делаешь?

— Это я у тебя должен спросить… Что ты здесь делаешь?

— Еся, доченька… — я равняюсь с Максимом, укутываюсь плотнее в пальто, — Поехали домой, пожалуйста.

— Спелись, да? Против меня, да? — в красивых глазах застывают слезы, — Я никуда с вами не пойду. Уходите…

Она берет за руку парня, жмется к нему. Он молчит все это время, наблюдая за картиной.

— Может для начала ты познакомишь нас со своим спутником?

— Влад, открывай дверь, — она отворачивается от нас, — Скорее открывай дверь.

Мы теряем ее. На контакт идти совсем не хочет. Напугана и обозлена… Ее спутник прикладывает пимпочку к домофону, распахивает железную дверь, и я решаю вмешаться.

— Владислав, — обращаюсь к незнакомцу, — Прошу вас. Давайте все вместе поговорим. Мы пришли не ругаться. Просто познакомимся.

— Я ненавижу вас! Слышите? Ненавижу. Вы все испортили.

С трудом удается запихнуть дочь в машину, она брыкается, пытается вырватся и больно хватает за руки. Ревет белугой на весь двор, зато ее парень абсолютно спокойно стоит в стороне и никак не реагирует.

Судя по всему ему неинтересно происходящее, а знакомиться с нами он не торопится. Его сухое: “Еся, разбирайся самостоятельно” красноречивее всего говорит об истинном отношении.

— Есения! — Максим повышает голос, — Немедленно успокойся!

Захлопывает дверь с пассажирской стороны сзади, садится за руль. Я несколько секунд еще стою на улице, ловя глотки свежего воздуха и пытаясь унять тревожное состояние. Дочка долбит ладонями по стеклу, кричит, чтобы ее немедленно выпустили. А я пытаюсь найти в себе силы, чтобы справиться с тяжелой ситуацией.

Она никогда не была простым ребенком, но сейчас мы достигли дна.

— Что я вам сделала плохого, что вы так со мной поступаете? Я его люблю, понимаете? Остановите машину!

Ее вопли перерастают в визги. Прикрываю уши руками, пока Максим отчитывает дочь также на повышенных тонах. Мне нужно несколько минут, чтобы собраться и вступить в диалог, но пока я в полной растерянности.