Смотрю на него и думаю: а Лера? Она-то что чувствует? От чего её руки дрожали в квартире — от страха перед этой встречей, от волнения за него или за меня? Или это совсем другая дрожь, та, которая появляется, когда в груди у тебя не тревога, а что-то тёплое, почти нежное?

— Максим, — голос Андрея звучит твёрдо, он обходит меня, будто не хочет оставаться за спиной. Встаёт напротив. Выдерживает паузу, чтобы я до конца понял смысл его слов. — Я считаю, что выбор всегда остаётся за женщиной. Мы с тобой сейчас ни к чему не придём. Она умная, Лера точно сделает правильный выбор.

Правильный выбор. Звучит, как будто он уверен, что этот выбор — не в мою пользу.

— Намекаешь на себя? — спрашиваю с лёгкой усмешкой, хотя внутри всё как на раскаленных углях.

— Нет, — он качает головой, лицо совершенно спокойное. — Намекаю на то, что она точно послушает саму себя. Я помогаю ей не для того, чтобы заработать очки, а просто потому, что хочу. Это не соревнование, Максим. Если она решит, что я не тот, кто ей нужен, я уйду. Лезть в чужие отношения — последнее, что мне хочется. Надеюсь, это взаимно.

Его слова бьют точно в цель. Тон — искренний, без пафоса, без попытки показать, какой он хороший. И от этого только хуже. Он действительно не врёт. А я, в глубине души, знаю: на его фоне выгляжу неважно. Потому что, в отличие от него, я уже успел её потерять. Успел сделать ей больно.

— Звучишь как благородный рыцарь, — усмехаюсь, но в голосе нет ни капли насмешки. Почему-то я действительно верю ему.

— Опять же, — повторяет он, спокойно глядя мне в глаза. — Не для очков в свою копилочку.

Он отводит взгляд, мельком поглядывает на часы. Вся его поза — будто человека, который привык все контролировать.

— Я поеду, дел еще много. И да… Хотел кое-что еще добавить, — осматривает меня с ног до головы оценивающим взглядом, — Не знаю, есть ли между тобой и бывшей, кхм, — он осекается, — Первой бывшей что-то еще, но я намерен преподать урок ей за все то, что она совершила. Думаю, ты и без меня в курсе.

— К этой дряни ничего у меня нет, — произношу резко, почти с вызовом, словно пытаюсь убедить не только его, но и себя. — Ошибка. Так бывает… Мы все совершаем ошибки.

Андрей внимательно смотрит на меня, чуть прищурившись, будто изучает каждую деталь, каждую интонацию. В его взгляде нет осуждения, только холодное понимание. Это даже раздражает больше.

— Не осуждаю и не порицаю, — отвечает он после паузы, ровно, без эмоций. — Просто констатирую факт. Ищу на неё компромат. Потом пущу в ход.

— Я тоже своих подключил, — киваю, словно мы заключаем негласный пакт. — Есть знакомые ребята.

Мы жмем друг другу руки, ловлю в окне мелькнувший силуэт. Переживала…

Он идёт к машине, не оглядываясь. Смотрю ему вслед, а внутри снова что-то скребёт. Сначала злюсь — на него, на себя, на всю эту чертову ситуацию, — а потом приходит другое. Тёплое, почти болезненное желание просто поговорить с ней. Узнать, как она. Не выяснять отношения, не упрекать. Просто… быть рядом. Хоть ненадолго.

Его машина отъезжает, красные огни гаснут за поворотом. Я провожаю её взглядом, пока не остаюсь на пустой улице, где только звенящий мороз напоминает о реальности.

После этого возвращаюсь к Лере. Давить не буду. Уже знаю, к чему это приводит. Андрей был прав. Это будет её выбор. Только её.

Однажды я уже пытался сделать выбор за неё. Передавил. И вот, что из этого вышло.

— Макс, я хотела тебя попросить об одолжении, — голос дрожит, словно натянутая струна. Я упрямо смотрю в окно, избегая его взгляда, который, как я знаю, впивается в меня, прожигая до самого сердца. — Хочу с девочками поехать в отпуск. Нужно твое разрешение на Есю. Надеюсь… ты не против.

— Лерка… — он поднимается со своего места, и я краем глаза замечаю, как его лицо смягчается. Он подходит ближе, будто боится спугнуть. — А давай все вместе поедем? Это же отличная возможность побыть семьей. Девочки будут счастливы…

Его руки ложатся на мои плечи. Тёплые, тяжёлые. Словно уговаривают остаться. Я аккуратно, почти бережно, высвобождаюсь и делаю шаг назад, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Я хочу только с дочками.

Мой голос звучит твёрже, чем я себя чувствую. Это не просьба, но и не угроза. Просто желание, в которое я цепляюсь, как утопающий за обломок корабля.

— Ладно… конечно. Я сделаю согласие, — он быстро сдается, но я вижу, как напряглись мышцы на его челюсти.