— То есть средства по ресторанам ходить у тебя есть, Лолит. А устроиться на работу и обеспечивать себя нет. Занятно, — каким же я слепым идиотом был. Как горько осознавать, что поверил в человека, который этого не заслуживал, — Я не стану тебя больше обеспечивать. И к Есе не смей приближаться. Усекла? Если я знаю, что ты на горизонте маячила, я через суд поставлю тебе запрет, чтобы ты не могла даже приближаться. Поверь, у меня есть связи.

— Как ты можешь такое говорить? — она обегает меня и встает в дверном проеме, чтобы я не мог выйти, — Я родила тебе дочь, я девять месяцев страдала, терпеле все эти муки, чтобы ты был счастлив! Ведь это ты хотел ребенка, Аксенов. Не я! Это ты меня заставил родить, а потом сидеть дома и воспитывать. Ты знаешь, что это такое, когда ребенок постоянно орет, просит с ним поиграть, трогает тебя. Это ужасно!

— Ужасно это то, что я встретил тебя и женился на тебе, — наконец все встало на свои места, наконец она показала свое истинное лицо. Жаль так поздно, — Еся в детстве была спокойным ребенком, ей нужно было совсем немного твоего внимания. Я не заставлял тебя рожать, я просто сказал, что люблю тебя и хочу полноценную семью. И ты ведь согласилась…

— Конечно, согласилась, — она фыркает, складывая руки на груди, — Я была уверена, что ты быстро начнешь расширять свой бизнес, и будет возможность нанять няню. Только ты очень долго все делал, Максим. Я и так достаточно терпела… Ждала.

— Пошла ты! — отталкиваю ее в сторону, не заботясь о ее чувствах, — Запомни и высечь себе на лбу… Ты никогда больше не увидишь дочь! И ты никогда больше не подойдешь к Лере! Ты даже мизинца ее не стоишь.

— Ой… Ты думаешь сейчас придешь, попросишь у нее прощения, и у вас снова будет семья? Наивный. Ты его вообще не нужен. Лузер.

Захлопываю дверь, не желая больше слушать этот бред. Даже если Лерка не даст мне шанс, я все равно хочу искупить вину. Я хочу увидеть Софу… Хочу посмотреть на свою дочь от женщины, которую люблю по сей день. Женщину, которую я предал и которой сделал больно.

Сам себя наказал… Я сам виноват. Лера — самое лучшее, что со мной случалось в жизни. Только осознал я это поздно.

Максим выходит из машины. В одной руке у него огромный пакет из детского магазина с известным логотипом, а во второй он тащит плюшевого медведя. Банально, но он как чувствовал, что Софа тяготеет к косолапым.

Нервно перебираю руки, то скрепляя их в замок, то вытягиваю вперед. Жутко волнуюсь, потому что понятия не имею, как объяснить дочери, что это ее папа. Она привыкла видеть Андрея, однако, никогда его не называла отцом. Наверно, это потому что она не слышала это слово в обиходе в нашей семье. Еся ничего про Максима не рассказывала по моей просьбе, а у меня нет отца, только мать.

— Привет! — он тоже волнуется, это видно невооруженным глазом. И как бы он не пытался скрыть нервозность, я вижу ее на его лице, не зря ведь столько лет вместе были, — Я тут купил по мелочи.

Коротко улыбаюсь. Боль от случившегося все еще висит тяжелым грузом сверху, но я не могу больше вариться в собственных страхах, мне нужно двигаться дальше. Ради себя и ради Софушки.

— Максим, — делаю всего один шаг вперед, и он тоже пытается сблизиться, — Давай не сразу ей скажем, я читала всю ночь статьи, как лучше представить ребенку отца, особенно в ее возрасте. Сначала ей нужно к тебе привыкнуть, к твоему голосу, запаху. И когда она сама пойдет к тебе на руки, то можно будет уже сказать.

Он шумно выдыхает, но соглашается. У него нет выбора, мы оба знаем, что он чувствует вину за собой. За все, что случилось.

Я открываю дверь и пускаю его внутрь, прошу подождать в коридоре. А сама бегу в детскую, где Софушка сидит в манеже и играет в куклы. Присаживаюсь на корточки, улыбаюсь своей крошке, подмигиваю. Он просто обалдеет, когда увидит ее. Она как под копирку. Срисована с него.

— Иди к маме, — протягиваю руки и с легкостью вынимаю малышку, — У нас гости. И тебе принесли подарки.

— Подарки? — удивленно расширяет глаза, — Мне?

— Да. Тебе понравится.

Она хлопает в ладоши, радостно улюлюкая, а я только делаю шаг в сторону коридора, как Максим появляется в дверном проеме. Ошалело смотрит на дочь, его дыхание словно прерывается.

— Я услышал ее… И не смог там больше стоять.

Руки дрожат, я переживаю, что доча почувствует, словно я ее на качелях катаю. Но ничего такого, ее внимание полностью переходит на гостя.

— Подарки? — указывает маленьким пальчиком в сторону Макса.