— Андрюш, куда ты так торопишься? Давай хоть ужином тебя накормлю, — ловлю его за ладонь, пока он суетится в коридоре, — Не отказывай только.

Он слегка напрягается, но взгляд в ответ такой мягкий, что почти сразу уходит все напряжение. Я замечаю, как он вяло пытается уйти, но, видно, еще не решается — устал, а может, просто не хочет обременять меня своими заботами. Он действительно на грани, так же, как и я. И в тот момент мне вдруг кажется, что весь этот хаос — это больше, чем просто нерешенные вопросы и нерешенные проблемы. Это что-то, что связывает нас. Не по-хорошему, не по-радостному, но именно так, как бывает, когда двое оказываются в мире, где нет абсолютно никаких гарантий. Но… есть какое-то общее желание все это пройти.

Между нами все еще витает смущение, хотя, может, это не совсем то слово. Смущение — это когда ты не знаешь, что делать с чувствами, когда пытаешься спрятать взгляд. А здесь — что-то глубже, что-то более сложное. Чувство, которое не позволяет понять, где заканчиваются мои границы и начинаются его. Мы оба в этом как-то запутались, и, наверное, нет смысла пытаться разгадывать. Мы просто здесь, рядом. И это уже много значит.

Я безумно благодарна ему за все, что он делает, даже если он сам этого не замечает. За то, что он рядом, за то, что он успокаивает меня, когда мир рушится. За то, что он — единственная ниточка, которая может удержать меня от того, чтобы все пошло не туда, куда я бы хотела. Не знаю, как бы я справилась без него в этом потоке событий, информации, непонятных и страшных людей, которых я не выбирала и не могу контролировать. И главное — это то, что сейчас хотя бы Еся в безопасности. Ну, пусть и относительной. Моя голова не устает повторять это слово — "относительной". Оно как будто само собой подсказывает, что мне нельзя расслабляться. Что самое худшее может быть впереди. И что нужно держаться.

Лолита… Лолита — это вообще нечто другое. Ей важно вернуть контроль. Но если честно, я боюсь даже представить, что она может сделать. И меня больше всего пугает, что она может использовать Есю как рычаг. Она будет давить на меня через нее. И я не смогу ничего с этим поделать.

— Я хотел на работу заехать, там столько дел навалилось, — говорит он, немного вздохнув, но всё равно не уклоняясь. Я вижу, как он не может скрыть усталость в глазах, как его пальцы слегка дрожат, когда он пытается, но не может найти нужные слова, чтобы объяснить, что и сам уже на пределе.

Он не говорит мне, что устал. Он просто делает все, что может. Я знаю, что он не упрекает меня, но я все равно чувствую, как его помощь в семейных делах кажется мне обузой. Он не должен решать мои проблемы. Но при этом не могу не думать, что это не просто так. Он мог бы пойти своей дорогой, мог бы не вмешиваться. Но он здесь. И это еще один повод для меня думать, что всё это больше, чем просто обычная забота.

Смотрю на него, пытаюсь увидеть, что скрывается за этой маской спокойствия, уверенности. А внутри ведь тоже боль, и одиночество, и страх. Он — сильный, но в то же время очень одинокий мужчина. И мне хочется быть рядом с ним, да, очень хочется. Хоть бы на миг почувствовать, что я могу быть рядом, когда ему тоже тяжело. Я сдерживаю его жестами, глазами, потому что ощущаю, как его мужественность притягивает меня. Это не вульгарная сила, это что-то внутреннее, что заставляет меня чувствовать себя женщиной, и мне нравится это чувство. Мне приятно, когда такой человек, как он, обращает на меня внимание. Только вот… только вот я боюсь. Каждое прикосновение, каждый взгляд напоминает мне, что я все еще не отпустила свою прошлую боль. Имя бывшего мужа появляется в голове, когда я думаю о том, чтобы пустить Андрея в свою жизнь. И эта тень стоит между нами, даже если я этого не показываю.

Я сама не могу разобраться, что чувствую. Слишком много всего внутри, и все эти чувства так сильно переплетаются. Я будто пытаюсь что-то понять, но не нахожу нужных слов. Но вот эта боль, она все равно сидит где-то глубоко внутри. Особенно тяжело, когда у тебя есть дочь от некогда любимого мужчины, от того, с кем тебе казалось, что ты построишь всю свою жизнь. Как-то даже неудобно говорить об этом, когда рядом Андрей. Я не могу себе позволить забыть, что было до него.

— Ты смотришь на меня так, Лер, что я не могу отказаться, — говорит он, и в его голосе — что-то мягкое, что заставляет меня остановиться. Он как будто сдался перед этим взглядом, который я даже не пыталась скрыть. Он все прочитал, все понял. А я сама не могу понять, почему это так важно — что он теперь рядом.