На последнем слове она снова срывается в рыдания, а мои руки падают вниз, покидая ее тело. Бьет озноб, ледяной воздух откуда-то появлется, ззаставляя меня поежится.

Сглатываю, отползая в сторону. Опираюсь об обувницу, вытягиваю ноги вперед.

А можно мне также сейчас зарыдать и спрятать свою голову? Думаю, что нет.

Я должна сейчас поступить как-то по-взрослому, мудро… По-матерински. Но проблема в том, что кроме тупой ноющей боли ничего не чувствую.

Обиды на дочь нет. Все логично. Есть он, есть она и их ребенок. А я лишь была чем-то временным. У этого даже названия нет. И мужа я готова отпустить, пусть катится ко всем чертям. Дочь потерять в сто раз страшнее. И первая реакция уже пошла.

Я бессильна против этого дерьма.

— Я устала, Макс.

Захожу на нашу большую лоджию, которую мы сделали под его кабинет. Осматриваю мини-кабинет, замечая, как тут темно и неуютно. А ему почему-то нравится сидеть в таких местах. Говорит, что мозг лучше работает без постороннего шума.

Сажусь на небольшой стул прямо у застекленной двери, опираюсь о кирпичную стену головой, прикрывая глаза. Слышен только стук его пальцев по клавиатуре ноутбука, после моих слов он не прекращается.

То ли он не заметил, что я вышла, потому что сидит спиной, то ли не придала значения словам, что я произнесла. После всех событий такой вариант игнора и отчужденности я тоже рассматриваю.

Интересно, он собирался говорить мне об этой встрече? Или если бы не срыв Еськи, я ходила бы, даже не подозревая ни о чем.

— Давай разведемся! — нет, это не попытка побега и не манипуляция. Я ведь и правда устала, совершенно не понимая, а где же мое место во всей этой истории.

Наконец клавиши перестают стучать, я все еще боюсь открыть глаза, но зато знаю точно, что теперь он меня услышал. От своих же слов начинает крыть, боль ядом окутывает все тело, ломка только начинается.

Страшно было произносить их. Правда страшно. Но я вынашивала в себе их, смаковала на языке. Это не брошенные в эмоциях слова, а обдуманные в каждом уголке моего сознания. Я вертела их вдоль и поперек, взвешивая все за и против.

Получается, что “ЗА” оказалось больш.

Так странно. А почему? Брак то классный у нас был.

— Лер, тебе не надоело?

распахиваю глаза, а он все еще ко мне спиной. Правда поза более расслабленная что ли… Он слегка откинулся назад и вытянул ноги. Не смотрит на меня совсем, даже боковым зрением.

Окей. Пусть так.

— Надоело что, Максим? Биться в агонии? Сгорать изнутри? Бояться каждый день, что ты встанешь и уйдешь к ней, забрав нашу дочь? Скажи, какой из этих вариантов мне надоел? Может сразу все?

— Твоя проблема в том, что ты придумываешь то, чего нет. А мои слова для тебя пустой звук, ты игнорируешь меня, когда я говорю, что люблю, что не собираюсь никуда уходить и изменять. Зачем тогда все это, Лер, если ты не умеешь доверять?

И стрелки снова перевелись на меня. Так каждый раз. Вопрос о доверии для него самый больной, а меня прям бесит, трясет. Почему мы вечно осуждаем в контексте того, что я косячу, а не он?

— Нет у меня никаких проблем, Аксенов. Нет, слышишь? Проблема в том, что твоя бывшая приперлась в семью, а ты её пустил? Ты даже не сопротивлялся, а своим ключом открыл нашу дверь и пустил ее на порог. Обещал мне, что все будет хорошо, в горе и радости? Ну да. А чего тогда ты умолчал о том, что наша дочь виделась с ней? Тортик там ела.

— Я специально тебе не говорил, зная какая будет реакция. В целом, я был прав.

— Прав? — голос переходит на более высокие ноты.

Я не истеричка! Я не такая!

Но как себя контролировать, когда он не слышит ничего из того, что я ему говорю?

“Вы должны всегда с партнером обсуждать все, что вас тревожит”.

Классная психологическая байка, которая и рядом не стоит с реальностью. Невозможно обсуждать ничего, когда у вас разный язык. От слова совсем.

— Снова будем ругаться? Лер, ты устала, — он все-таки слышал меня, — И я тоже устал. Сколько раз мне нужно повторить, что я не собираюсь тебе изменять? Назови цифру, я скажу прямо сейчас ровно столько. И мы навсегда закроем эту тему.

В его голосе так много раздражения, ощущение, что все, что он говорит — это одолжение. Нет эмоций, не чувств. Нет ничего.

Мое сердце подпрыгивает к горлу, кровь активно циркулирует по всему телу, резко становится жарко.