Мы зашли внутрь, и надежда, едва теплившаяся в груди, рассыпалась. Пол был завален обломками полок и вывороченными камнями. Деревянные шкафы, в которых когда-то могли храниться свитки ведьм, лежали перевёрнутыми. Бумага... боги, её было много, но она была повсюду: разбросана, растоптана, гнилая от сырости или превратившаяся в труху от времени. Всё было точно так же, как в прошлом Хранилище.

Я опустилась на колени и подняла один из листов. Он распался прямо в моих пальцах, превратившись в серые хлопья. Чернила выцвели настолько, что буквы казались лишь призрачными тенями, не складывающимися в слова.

Селена медленно прошла вдоль стены, её рука в чёрной перчатке задела пустую нишу.

— Весь зал был ими заставлен.

— Да, — ответила я, сглатывая комок в горле. — Это должно было быть самое крупное Хранилище.

Я прошла вглубь помещения. В дальнем углу стоял массивный каменный стол. Когда-то на нём кипела работа, здесь переписывали фолианты и спорили о плетениях магии. Теперь он был пуст, если не считать толстого слоя пыли.

Рэйгар наклонился и поднял что-то из-под обломка шкафа. Обрывок кожаного переплёта.

— Старое, — прогудел он, разглядывая находку. — Книгу не просто взяли, её выдирали из обложки.

Я снова присела у груды бумаг. Пальцы дрожали, когда я перекладывала влажные, слипшиеся страницы. Одно слово... мне нужно было хотя бы одно слово, подтверждающее, что я не веду их в никуда. Но фразы обрывались на середине, целые главы отсутствовали.

Каин некоторое время молча стоял у меня за спиной. Я чувствовала его присутствие, оно было давящей грозовой тучей.

— Нашла что-нибудь? — наконец спросил он. Его голос не был злым, скорее... выжидающим.

— Нет. Ничего. Мне жаль, — ответила я слабо, не поднимая глаз. Он чуть повернул голову в мою сторону. Когда-то ведьмы прятали здесь всё: знания о природе, о том, как исцелять пораженные души. Теперь здесь остался только прах. — Люциан... Я знаю, что для вас это... привычно. Но он погиб ради того, чтобы мы дошли сюда. А здесь только это. Снова.

Ожидание колкости или слов о напрасно потраченном времени затянулось на несколько секунд.

— Он погиб, выполняя приказ, Ведьма, — выдохнул Каин неожиданно спокойно. — Смерть Жнеца — это всегда плата. Вопрос лишь в том, купили мы на это что-то стоящее или нет.

Он подошёл ближе ко мне, его высокая фигура почти полностью перекрыла свет от входа.

— Ты думаешь, мир потерял только книги? — он обвёл взглядом зал. — Он потерял память о самом себе. Люди выжгли всё, что напоминало им об их беспомощности. Наверняка мародёры искали золото, а нашли знания, которые не смогли прочесть, и уничтожили их от страха.

Пальцы медленно скользнули по холодному, неровному камню пола. За двести лет всё превратилось в труху. Тайники, записи... Сама надежда.

— Мы ищем ответы там, где их больше нет, да? Мы опоздали на полстолетия.

Каин вдруг протянул руку и жестко, болезненно сжал моё плечо через мех плаща.

— Значит, мы будем искать там, где они остались. В памяти тех, кто ещё жив. Или в руинах, которые ещё не нашли.

Он отпустил меня и повернулся к Рэйгару.

— Обыщите здесь всё. Каждый камень. Если здесь осталась хоть одна целая книга, она должна быть нашей.

Обыск не дал ничего, кроме пыли на пальцах, и мы покинули каньон, надеясь найти ночлег из-за усталости.

Затемно мы добрались до небольшого города Эль-Вато. Его стены были ниже, чем у тех крепостей, что я видела раньше, и их явно строили в спешке, думая не о красоте, а только о том, чтобы удержать что-то снаружи. У ворот стояла стража, вооружённая копьями. Когда они увидели Жнецов, напряжение на их лицах сменилось странной смесью облегчения и глубокой, затаённой тревоги.

Правда, я совсем забыла, мне говорили, что Асадаль — это не просто соседняя страна, а место, где чужак на улице вызывает не жалость, а желание проверить остроту топора. Здесь каждый выживает сам по себе, и Жнецов тут терпят только потому, что боятся их мечей больше, чем демонов.

Ворота со скрипом открылись, пропуская нас.

Город оказался тесным. Узкие улицы тянулись между домами из потемневшего камня, окна которых закрывали плотные ставни или решётки. Людей было немного, но те, кто попадался навстречу, двигались быстро, стараясь не задерживаться на открытом месте. Я чувствовала на себе их взгляды. Когда они замечали Жнецов, то уступали дорогу. Некоторые опускали глаза, другие, наоборот, провожали нас взглядами, в которых смешивались страх и любопытство. На площади я увидела доску, заклеенную листами с именами под общим заголовком: «Пропавшие». Я отвела взгляд, кутаясь в меховую накидку Каина.