Я снова поблагодарила ее и отпустила. Накинула на плечи платок, чувствуя, что начинаю замерзать. В спальне было намного прохладнее, чем в столовой. Заглянула в уборную. Обнаружила ночной горшок, таз и кувшин теплой воды. Любопытно, это они для меня так расстарались, решив лишний раз напомнить о моем неблагородном происхождении, или же не могли позволить себе большего. Куда делись капиталы Сосновских, о которых Семен нередко упоминал в разговорах с моим отцом? На какие средства содержался этот слишком большой для двоих дом?

Вопросов было так много, что голова и правда начала болеть. Я умылась, переоделась в ночную сорочку. Забралась ледяную постель. Дрожала, смотрела в давно некрашеный потолок, вспоминала вечера, проведенные в доме на набережной Мельхиорового канала. Там всегда было тепло не только благодаря артефактам, но в первую очередь из-за отношения хозяина ко всем, кто бы не явился к нему. Даже незваных гостей, воеводу и сопровождавших его стражей, он угостил закусками и напоил горячим чаем. Те, к слову, не отказались, в отличие от Семена. Хотя не ему задирать нос.

Хотелось хоть одним глазком взглянуть на Константина. Убедиться, что с них все хорошо, что он нашел мою записку и разгадал загадку.

Думал ли он обо мне? Вспоминал так же, как я, наш первый поцелуй, прикосновения, колкости, которыми мы обменивались? Как много времени потрачено впустую! Вернуть бы его, я ни слова против не сказала, не стала спорить по мелочам, только бы Константин был рядом.

Какое-то время я еще ворочалась, тщетно пытаясь согреться, но поняла, что не усну. Натянула теплые шерстяные чулки, накинула поверх сорочки платок, взяла подсвечник и вышла. Я остро нуждалась в чашке горячего чая и рассчитывала получить ее как можно скорее.

Часы едва пробили десять вечера, а дом уже погрузился в сон. Не горели укрепленные в стенах коридора магические светильники. Быть может, они и не работали и служили лишь украшением и немым напоминанием о былом величии и богатстве рода Сосновских. Не слышались голоса слуг или шорохи. Даже на кухне царила тишина и идеальная чистота: ни крошки, ни одного предмета, стоящего не на своем месте. В печи уже не горел огонь. Лишь тлели угли.

Я открыла один шкафчик, второй, третий, но так и не нашла чай. Налила в кружку горячей воды, чтобы хоть немного согреться. Выпила за несколько глотков, чувствуя, как живительное тепло разливается по телу. Хорошо-то как! Теперь можно и спать или воспользоваться возможностью и заглянуть в кабинет.

Искушение было слишком велико, чтобы устоять перед ним. Нужную дверь я приметила еще накануне, когда Семен показывал мне дом, изображая гостеприимного хозяина. Играл больше для тетки. Передо мной мог бы и не притворяться.

Прежде чем зайти, я перешла на иное зрение. Приметила тонкую полоску – след от использования магии – перед кабинетом. Перешагнула через нее, осторожно приоткрыла дверь и юркнула внутрь. Задернула шторы, чтобы никто снаружи не заметил свет, снова осмотрелась. Больше ловушек нигде не обнаружила.

На столе было пусто, если не считать нескольких листов бумаги и чернильницы. Верхний ящик оказался заперт. Без ключа не открыть. Зато в нижнем обнаружилась стопка писем. “Русский императорский банк”, “Терентьев и братья: займы под проценты”, “Курдюмов и сыновья” – гласили надписи на конвертах. В каждом, облеченный в самые вежливые формы, содержался отказ в предоставлении кредита, ссуды, списании процентов, в одном из последних – требование вернуть долг в течение месяца. Судя по дате, указанной внизу страницы, срок подходил к концу.

Под письмами лежали долговые расписки, бумажные квитанции из магазинов и колода карт с какими-то пометками. Все говорило о том, что бывший жених находился в очень тяжелой ситуации. Мое приданое могло бы покрыть его долги, а обещанные папой проценты от доходов с добычи минералов позволили бы жить, не задумываясь о хлебе насущном.

Может, князь и оказал мне честь, предложив руку и сердце, но нуждался во мне намного сильнее, чем я в нем.

Скучен день до вечера, коли делать нечего, говорила моя бабушка. Прежде не было такого, чтобы мне нечем было себя занять. Дома всегда находились дела. До того, как наша семья из простой рабочей превратилась в состоятельную, я во всем помогала маме. После по настоянию отца изучала этикет, готовилась к поступлению в Академию или же присматривала за младшими братьями.

Здесь, в доме Сосновских, я чувствовала себя лишней и ненужной. Семен вернулся под утро, к завтраку не вышел. Его тетка сделала вид, будто так и должно быть. Немного пожурила его, и только.

К обеду уже и меня не ждали. Александра Феоктистовна принимала гостей и передала через горничную просьбу не спускаться. Еду мне принесли в комнату.

В одном из ящиков стола я нашла набор для вышивания, но душа не лежала к рукоделию. Книги, если и были здесь, то хранились в библиотеке. О том, чтобы выйти одной на улицу, и речи не было. Стоило мне только упомянуть об этом, как та же горничная затараторила, что подобное неприлично, хозяйка станет ругаться и тому подобные глупости.