Я было хотела отозваться, но разбойник зажал мне рот ладонью. На что бы он ни рассчитывал, план провалился. Некая сила приподняла его в воздух и отбросила в сторону. Надо мной склонились сразу трое мужчин, но видела лишь одного, самого дорогого сердцу человека.

Константин помог мне подняться и порывисто обнял. Я прижалась к нему, только теперь осознав, что все позади. Так много хотелось ему сказать в эту минуту, но я лишь крепче сжимала воротник его пальто. Смотрела в любимые глаза и не могла наглядеться.

Насладиться близостью любимого мужчины мне не удалось. Стефан достал куски веревки, раздал мужчинам и приказал:

– Вяжите их, пока не сбежали. Их еще допрашивать придется.

Сам действовал так умело, что у меня отпали последние сомнения: он точно был стражем порядка. Не рядовым, должно быть, учитывая его происхождение, но и носа не задирал. Я поделилась своими догадками с Константином. Тот громко рассмеялся и шепнул в ответ:

– Это все игра, чтобы сбить с толку преступников. За воротами никого нет. На нашей стороне была удача, неожиданность и магия, иначе неизвестно, чем дело обернулось бы.

Утешил так утешил, но я не стала возмущаться. Важнее всего было то, что все остались целы, а разбойники получили по заслугам. Раненые, избитые, они представляли собой жалкое зрелище, но как раз жалости я и не испытывала. Теперь бы передать их руки стражей порядка и можно ехать домой. О том, чтобы вернуться в особняк Сосновских после случившегося, я и не думала. Единственное, что смогла сделать, это поблагодарить Семена за помощь. Но бывший жених даже слова не сказал в ответ.

Снаружи послышался шум: скрип полозьев, конское ржание, топот множества ног. Ворота распахнулись. В проеме появился страж.

– Именем Его императорского величества, – снова раздалась знакомая фраза, – вы арестованы!

– Явились – не запылились, – произнес Стефан. – Забирайте!

Он указал на связанных разбойников, но у стражей, видимо, имелось свое мнение на этот счет, или же они получили приказ какой-то особый приказ. Не стали разбираться на месте. По одному вывели нас на улицу, посадили в закрытые сани отдельно от разбойников.

Стемнело. Нас не видели прохожие, что позволило избежать слухов. Внутри было достаточно тепло. Я не только согрелась, но и избавилась от коньков, которые уже начала ненавидеть. Сняла и оставила их в санях.

В Управе, несмотря на позднее время, царило заметное оживление, но стражи и здесь подчинялись правилам и не отвлекались по пустякам. Только появление Константина, державшего меня на руках (не босиком же идти) внесло некоторый хаос в привычный распорядок дня. Зато нас заметили и по требованию Полянского проводили сразу к воеводе. Никто даже не попробовал возразить.

Уже знакомый мне Сбруев крякнул, едва не подавившись чаем, и спросил:

– Стало быть, вы та самая похищенная барышня, из-за которой мне пришлось поднимать караульных?

– Я, – ответила просто, не понимая, к чему он клонит. Села на единственный свободный стул, стараясь не касаться ногами пола.

– Не часто ли вас похищают, госпожа Лунева? То господин Сосновский заявит о пропаже, то Полянский – о нападении разбойников. Уж не сглазили ли вас?

Непонятно, то ли шутил, то ли насмехался, то ли и правда верил в порчу и ворожбу. Может, подозревал меня в чем-то. Я же настолько устала и переволновалась, что, кажется, вовсе перестала что-либо чувствовать. Не думая о том, что могла сама себе навредить, сказала:

– Видно, судьба у меня такая – попадать в неприятности.

Стефан поднес кулак ко рту, сделал вид, что закашлялся, а сам с трудом пытался подавить смех. Константин встал у меня за спиной, положил руки на плечи. Конечно, такого не могло быть, но мне казалось, что даже сквозь плотную ткань пальто я чувствовала его тепло. Уже одно то, что он был рядом, вселяло не просто надежду, а уверенность в том, что я теперь находилась под защитой. Ничего дурного со мной больше не случится.

Недоразумение удалось уладить довольно быстро, но в тот момент, когда мы оказались в Управе, я изрядно испугалась. Нас допрашивали по одному в разных кабинетах. Отпустили домой ближе к полуночи всех, кроме Сосновского и разбойников. К последним в Управе накопилось слишком много вопросов.

Семен требовал справедливости, говорил что-то о долге, но одного взгляда Константина оказалось достаточно, чтобы князь замолчал. Устало опустился на скамью, закрыл голову руками, будто только теперь осознал, во что ввязался и как низко пал. Мне даже стало жаль его. Несмотря на разногласия, он помог нам расправиться с разбойниками. Без него еще неизвестно, как долго мне пришлось бы ждать спасения.

Так я думала, пока Стефан дорогой, несмотря на запрет друга, не поведал мне о том, как бывший жених продал меня, чтобы расплатиться с долгами. Продал не преступникам, им я не была нужна, а своему сопернику. Константин лишь кивнул, подтвердив рассказ Полянского, не вдаваясь в подробности.