В груди пекло от обиды. Я вырвала ладонь, не желая более оставаться здесь, но Константин успел поймать меня за руку.

– Лучше вам не знать того, что я думаю, – ответил он.

Его глаза потемнели. В голосе слышалась такая тоска, что я не нашлась, что сказать в ответ. Ругаться и вовсе не хотелось.

– Все настолько плохо?

– Хуже просто не бывает, особенно когда я перестаю понимать вас, – ответил он. – Понять женщину, как говорили мудрецы, невозможно. Только безумцы считают иначе.

– Не такие мы и загадочные. Если кто и любит тайны, то вы, мужчины.

– Идемте завтракать, а после поговорим. Согласны поделиться со мной самым сокровенным, Полина?

Я смотрела в карие глаза Константина, а мечтала заглянуть еще глубже. Хотела понять, что он задумал. Отступать было поздно. Я уже пообещала ему ответить минимум на два вопроса. Но что-то мне подсказывало, что этим дело не ограничится. Слишком довольным выглядел мой работодатель. Мне же было достаточно того, что он пережил эту ночь и, кажется, оправился от ранения. Осталось только переждать завтрак, и между нами не останется тайн.

Полина сегодня была особенно нетерпелива. Так жаждала узнать мои секреты, что забывала притворяться равнодушной. Я часто ловил на себе ее заинтересованный взгляд, но девица, будто почувствовав что-то, сразу отворачивалась. Мне оставалось лишь гадать, какие мысли роились в эти минуты в ее голове. Не оставлял надежды понять ее саму, ее мотивы, хотя не слишком рассчитывал на успех. Женщина казалась мне шкатулкой с секретом. Стоило только подумать, что раскрыл все ее тайны, как обнаруживалось второе дно.

Та, что сидела напротив, и вовсе была полна сюрпризов и все же согласилась на откровенный разговор. Более того, сама предложила его.

Признаюсь, мне было любопытно послушать ее. Но еще важнее было понять, как далеко она готова зайти ради того, чтобы выполнить задание? О чем станет говорить? Как объяснит свое поведение? Будет притворяться до последнего или разбавить ложь толикой правды?

Проще всего было списать ее внезапный порыв на действие метки, которой нас с ней наградил артефакт. Я даже решил, что это событие Полина подстроила, если бы не поговорил с Тимофеем Кузьмичем. Старик искренне опечалился потерей семейной реликвии, да и о самой семье рассказал столько, сколько невозможно придумать за несколько минут. Я нарочно задавал одни и те же вопросы, чуть изменив формулировку. Пытался поймать его на лжи, но не вышло.

От него же узнал, что подделать метку невозможно. Ее узор уникален и никогда не повторяется. Старик даже показал мне дневник с рисунками и свой на запястье. Он же поведал мне о том, что такое событие не может остаться незамеченным. Если в момент действия артефакта рядом были другие маги, они должны были почувствовать всплеск силы. Когда они разберутся в причинах, появление новой истинной пары вскоре перестанет быть секретом.

Мнение света не слишком волновало меня. Но осознание того, что Полина непричастна к появлению метки, отчего-то обрадовало. Раз за разом, сам того не осознавая, я искал оправдания ее поступкам. Иногда даже находил. Никому другому не позволил бы так себя вести, а ей простил даже пощечину. Впрочем, отчасти в этом был виноват сам: не стоило провоцировать девушку. Мне же доставляло удовольствие наблюдать за тем, как чинная, благовоспитанная барышня превращается в настоящую амазонку. Как перестает прятать любопытство за воспитанием, не скрывает свои эмоции. Хотелось бы, чтобы последние были не столь разрушительны, но Полина, видимо, считала меня грубым, плутоватым человеком, с которым следовало держать ухо востро.

– Я закончила! – радостно объявила моя головная боль и отложила столовые приборы. Смотрела медовыми глазами, улыбалась так искренне, что я почти поверил ей.

Нет, так дело не пойдет. Приворот ли, в кои я не верил и которые не действовали на меня, действие метки, от которой следовало избавиться, или неуместное в сложившейся ситуации притяжение, которое я испытывал к Полине – что бы это ни было, оно мешало мне здраво мыслить. Говорить хотелось не о делах. Вернее, говорить и вовсе не хотелось. Нашлись бы дела намного более приятные.

– Константин Иванович, вы уже целую минуту смотрите в одну точку. Вам плохо?

Плохо? Наверное, и хорошо одновременно. Внимание Полины, ее забота отдавалась теплом в душе. Стоило больших усилий не поддаться соблазну, не поверить в ее искренность. Пришлось напомнить себе о том, что девица здесь не ради меня. Она может сколько угодно расточать фальшивые улыбки, но только богам известно, что скрывается за ними. Загадкой для меня оставалось и то, что сподвигло ее опуститься до соглядатайства. Нуждалась ли она так остро в деньгах? Следила за мной по идейным соображениям? Быть может, ее принудили?