– Именно потому, что люблю их. Иногда лучшее, что мы можем сделать для дорогих нам людей, – держаться от них подальше.

– Никогда не думайте, будто знаете, что лучше для других, тем более не решайте за них. Если в чем-то сомневаетесь, спросите прямо. Обещаю честно ответить, но и от вас жду откровенности.

Тогда я решилась.

– Понимаю, что у вас нет оснований верить мне. Более того, рискую впасть в немилость, – чем сильнее волновалась, тем более витиевато выражала свои мысли, – но и молчать дальше не могу.

– Полина, вы меня пугаете. Не государственную тайну ли вы решили мне поведать?

Константин, как обычно, пытался перевести разговор в шутку, но сам вмиг собрался, сделался серьезным. Его улыбка больше не могла меня обмануть. Я слишком хорошо научилась распознавать его эмоции. Вернее, чувствовала их, как свои.

Отбросив сомнения, я решила поведать ему о своих подозрениях, но прежде задала вопрос, который по-прежнему волновал меня.

– Расскажите мне об Анфисе?

– Так, – протянул Константин. – Я рассчитывал узнать что-то о вас, Полина, но снова вынужден отвечать на вопросы. Хорошо, но откровенность за откровенность. – Я кивнула. – Была в моей жизни… Анфиса.

Я тяжело вздохнула и опустила глаза. Нехорошее предчувствие зашевелилось в душе. Зачем только спросила? Мало мне было тех тайн, которыми маг уже со мной поделился, так нет же. Мое неугомонное любопытство и тут дало о себе знать.

– И? Что с ней стало?

– О чем вы говорите? Живет… где-то, как-то…

Константин неохотно говорил о ней, будто не желал вспоминать или, напротив, пытался что-то скрыть и тщательно подбирал слова. Значит, Евсей не солгал, по крайней мере, не во всем. Но усилием воли я запретила себе думать об этом.

– Вам совсем неинтересно, что с ней стало?

– Полина, я порой совершенно не понимаю вас. Скажите на милость, почему меня должна волновать судьба женщины, которая предпочла мне другого мужчину?

– Вам?

Все мои теории, предположения, опасения рухнули подобно карточному домику. Если Константин был честен со мной, а я не чувствовала притворства с его стороны, то история оказалась еще запутаннее, чем казалось.

– Не верите?

Маг по-прежнему не отводил взгляд. Его глаза светились лукавством. Губы растянулись в улыбке. Точно что-то задумал.

– Верю, – пробормотала в ответ. – Не ожидала, что найдется такая женщина.

Боги, что я говорила! Теперь Константин точно решит, что я к нему неравнодушна. Вот какой довольный, будто кот, которого и сметаной угостили, и за ушком почесали.

– Не ревнуйте, – добавил он. Наклонился ко мне и прошептал: – Я люблю только вас. – Прихватил губами мочку уха, оставил мимолетный поцелуй на шее, от которого кожа покрылась мурашками, и отстранился. – Не удержался. Простите.

– Что вы себе позволяете? Еще и так говорите, будто раскаиваетесь, а сами все сделали нарочно!

– Что сделал?

– Поцеловали меня! – сказала в ответ.

За возмущением пыталась скрыть охватившее меня волнение. Сама себе удивлялась: слишком остро реагировала на каждое прикосновение.

– Разве это поцелуй? Помилуйте, Полина! – Константин обхватил ладонью мой затылок, пальцами зарылся в волосы. – Разве так целуют?

– А как? – спросила, теряя связь с реальностью.

Его близость, голос, дыхание, которое я ощущала кожей, волновали едва ли не так же, как прикосновения. Сердце забилось чаще. В горле пересохло. Я облизнула губы и услышала:

– Что вы со мной делаете, Аполлинария Сергеевна?

Я не успела узнать, о чем говорил Константин. Все мысли вылетели из головы, когда он поцеловал меня. Сначала очень нежно, осторожно, будто давая мне возможность решить, хочу ли я этого. Но его выдержки ненадолго хватило. Да и я, забыв о стыде, отвечала ему не менее страстно.

– Батюшки!

Голос Дуни, звон разбитой посуды прогремел набатом. Я испугалась собственной смелости, тех чувств и желаний, которые испытывала еще мгновение назад. Так недолго и пасть, забыв о чести.

– Вы недорассказали, – выдала первое, что пришло в голову, и опустила глаза.

– Не здесь, – ответил Константин. Не стесняясь, взял меня за руку. – Идемте туда, где нам никто не помешает.

Он едва ли обратил внимание на бедную горничную, что всхлипывала и собирала осколки посуды. Лишь попросил ее быть осторожнее. Меня же повел вниз, в подвал.

Мы шли молча. Только когда за нами закрылась дверь, Константин произнес:

– Откровенность за откровенность. Откуда вы узнали об Анфисе? Повару хватает своих дел, да и экономка у меня не из болтливых.