Четверть часа спустя я вошла в небольшую столовую, что примыкала к кухне. Хозяин уже ждал меня за круглым столом, застеленным белоснежной скатертью. Константин поднялся мне навстречу, отодвинул стул, помог сесть. Сама галантность, и не тени насмешки. Что с ним случилось?

– Вы пропустили обед, – добавил маг.

Я перевела взгляд на стол. Ожидала увидеть что-то скромное вроде творога или стакана простокваши. Так мы ужинали и дома, и в академии. Но горничная поставила передо мной тарелку со свекольником. Это был не привычный холодный суп, которым так приятно утолить и голод, и жажду летом в жару, а его зимний вариант. В густом темно-красном бульоне, приправленном свежей петрушкой, плавали кусочки говядины, картофель с луком и морковью, половинка вареного яйца. Маг ограничился омлетом с зеленью и чашкой травяного чая.

– Только не говорите, что свекольник приготовлен специально для меня.

– Для вас, Полина. Не смущайтесь, ешьте, набирайтесь сил. Завтра они вам понадобятся.

Перемены, произошедшие с Константином, были столь разительны, что я совершенно растерялась. Еще и эта нечаянная забота, будто он что-то задумал.

– Позвольте узнать, для чего? – спросила, прежде чем приступить к трапезе, хотя устоять перед ароматом этого супа было невероятно сложно.

– Не волнуйтесь, ничего противозаконного. Но придется много ходить пешком и быть очень внимательной. Будьте готовы к полудню.

Я кивнула. Если встать пораньше, то можно успеть пройтись по лавкам готовой одежды и обновить гардероб. Я не знала ни должности, которую занимал Константин, ни титула, если таковой имелся, но не могла ударить в грязь лицом. Рядом с ним хотелось выглядеть достойно. Если ему нужна правильная, чопорная помощница, я такой стану.

Утро свежее, морозное. Под ногами поскрипывает снежок. Яркое зимнее солнце так и сияет. Гулять в такую погоду одно удовольствие. Я бы так и поступила, но боялась не успеть до полудня, потому с благодарностью приняла предложение Константина и взяла его экипаж. Перемены, произошедшие в моем работодателе, настораживали. По какой причине он вдруг стал так заботлив? Надолго ли? Сам он, конечно, ни в чем не признается. Остается только наблюдать и делать выводы.

Пролетка, запряженная пегим жеребцом, быстро доставила меня к Гостиному двору. В этот раз Евсей даже протянул мне руку и помог спешится. Видимо, получил указания от хозяина.

– Долго вас ждать, барышня?

– Часа мне хватит, – подумав, ответила ему. – Может, полтора. Где тебя искать?

– Не ищите. Через полтора часа выходите к этому месту. Я тут ждать вас буду.

Возница уже поднялся на козлы, взял в руки вожжи, когда я окликнула его.

– Не подскажешь, есть ли здесь поблизости ломбард?

– За углом имеется, – отозвался он. – Но вы лучше шагов сто пройдите, до лавки сладостей. Там, сбоку, ювелир работает. Оцените у него, прежде чем сдавать. Может, и с ним сторгуетесь. Он иногда берет кое-какие вещицы. Проводить вас?

– Не нужно, спасибо.

Константин утром отдал мне триста рублей в качестве аванса. Деньги немалые, но и мне требовалось слишком многое. Как глупо, как неосмотрительно я поступила, когда не взяла с собой теплые вещи из академии. Конечно, они не пропали. Должно быть, их уже отправили обратно, в родительский дом, но попросить что-либо и тем самым раскрыть свое инкогнито я побоялась. Вдруг бывший жених найдет меня? Хотя… если бы хотел найти, то сделал это. Может, и думать обо мне забыл, а я только зря пряталась и терпела лишения. Хотелось бы верить, что так, но что-то мне подсказывало, что так просто князь Сосновский не отступится.

Так, размышляя, я дошла до лавки сладостей. Дверь небольшого магазинчика то и дело открывалась, принося запахи ванили, корицы, сиропа. Я с трудом заставила себя удержаться от соблазна что-нибудь купить. Сначала нужно было закончить дела. После, если останется время и деньги, обязательно возьму пирожное.

Я толкнула дверь ювелирной мастерской. Негромко прозвенел колокольчик, предупредив хозяина о моем приходе. Седобородый старик поднялся мне навстречу. Кивнул в знак приветствия. Поправил кожаный шнурок на лбу.

– Чего желает барышня?

Я достала бархатный мешочек, вынула обручальное кольцо. Сколько надежд с ним было связано, а теперь… Пусто все, будто выгорело. Даже сожаления не осталось.

Старик надел круглые очки с толстыми линзами. Осторожно, двумя пальцами, взял украшение, поднес к глазам. Долго рассматривал, а я наблюдала за ним. Не столько хозяин вызывал во мне интерес, сколько зачарованные стекла, по которым пробегали фиолетовые всполохи.

– Полторы тысячи, больше за него никто не даст, и то если переплавить.

– Всего? Это же золото с бриллиантом, семейная реликвия.

– Кольцо и правда золотое, да вместо камня стекло. Видите, вот здесь не очень аккуратная пайка. – Ювелир указал на тоненький ободок вокруг стекляшки. – Впрочем, если оно ценно для вас, если связано с какими-то воспоминаниями, то простите старику эти слова.