Полина то ли еще не поняла этого, то ли вовсе не разделяла мои чувства. Я бы поверил в последнее, как бы горько ни было осознавать это, если бы не тот поцелуй. Она отвечала сначала робко, но потом все смелее. Стояла так близко, что я ощущал, как она дрожала не от страха, а от желания. Тянулась ко мне, пусть и оттолкнула, и сбежала, испугавшись своих эмоций.

И все же я не стал навязывать ей свое общество. От соблазна заглянуть к ней позже меня избавил Стефан. Он будто чувствовал, что нужен мне, и явился под благовидным предлогом. Впрочем, мы так давно друг друга знали, что даже не предупреждали о своих визитах.

– Почти целый, – произнес друг, приоткрыв переброшенную через плечо сумку. – Даже рабочий, если немного напитать его магией.

Последнего Стефан был лишен, иначе не вытерпел бы и занялся изучением находки дома. Заперся в кабинете и пропал для всего мира.

– В подвал, – коротко бросил ему. Самому не терпелось увидеть, что он принес. – Там нам никто не помешает.

Едва мы спустились, я запер дверь и наложил заклинание. Еле дождался, пока друг, выдержав театральную паузу, достал артефакт. Им оказался небольшой плоский предмет около двух пядей в диаметре. Под линзой мутного стекла скрывалось нечто, напоминающее циферблат, только вместо цифр по периметру располагались какие-то знаки.

– Открывал? – спросил Стефана.

– Не стал рисковать. Снял только верхний слой грязи и зеленоватый налет.

– Работал в антимагических перчатках?

– Я лишился дара, Костас, но не разума.

С последним можно было поспорить, стоило только вспомнить, в каком состоянии находился друг последние два года. Осуждать за то, что он пустился во все тяжкие, потеряв в одночасье любимую женщину и магию, тоже не получалось. Порой мне казалось, что я спас только тело, а душа так и осталась там, на краю Пустоши.

– Тогда приступим!

Я облачился в кожаный фартук, второй отдал Стефану. Хранил специально на такой случай. Расчистил стол, даже пыль смахнул. Достал инструменты, которым позавидовал бы любой домушник: ключи, крючки, отмычки, клещи. К ним я добавил несколько молоточков, зубило и другие предметы, которые могли пригодиться плотнику, часовщику или художнику, но не артефактору. Так думало большинство, а я никому не собирался раскрывать свои секреты.

Отец научил меня вскрывать артефакты, не повредив их. Дело это было хлопотное, порой довольно грязное, но стоящее. Отмытые от пыли, начищенные до блеска, они не только внешне выглядели лучше, чем их закопченные собратья. Маги, не желавшие марать руки, неплохо платили за них. Изучали, наполняли магией, экспериментировали с ними.

– Алмазная пыль осталась? – спросил Стефан. – Не могу найти.

– На третьей полке сверху. Убрал подальше от любопытных.

– То есть ты пускаешь сюда свою суженую? – ухмыльнулся приятель. Не только понял, о ком я говорил, но и не промолчал. – Доверяешь ей?

– Будто она спрашивает! Всюду сует свой нос. В том и проблема, что нет. Помнишь, я говорил о поездке…

Появление Полины не позволило продолжить рассказ. Думал, она дольше станет избегать меня, и был приятно удивлен ее смелостью. Даже пожалел, что сейчас был не один. При Стефане не получится поговорить с ней. С другой стороны, хотя бы ссоры удастся избежать. Моя помощница спорила исключительно со мной, будто из вредности. Остальные работники отзывались о ней как о милейшей девушке, скромной, отзывчивой и приветливой.

Стефан как раз закончил смешивать необходимы ингредиенты для очистки артефакта. Он оказался талантливым химиком и усовершенствовал многие рецепты, доставшиеся мне от отца. Еще и сумел сохранить их в секрете.

С приходом Полины мой приятель изменился до неузнаваемости. Забыв о делах, расточал комплименты, словно желая позлить меня. Суженая, как он назвал мою помощницу, тоже не отставала. Мне она никогда так не улыбалась, как ему, не ворковала подобно голубке весной.

Я не ревновал. Это было бы глупо, учитывая, что Стефан так и не забыл Марину. Полина тоже упоминала бывшего жениха, из-за которого, видимо, до сих пор переживала. Не хотелось думать о том, что моего друга и дорогую мне девушку объединяло слишком многое.

Наблюдать за их милой беседой оказалось неожиданно неприятно, и все же я старался держать себя в руках. Сам предложил Полине остаться. Полдня не видел ее и успел соскучиться, как влюбленный мальчишка. Впрочем, именно так я себя и чувствовал.

Моя помощница, надо отдать ей должное, не позволила себе ничего лишнего. Разлила по чашкам чай, накормила бутербродами, посетовав на то, что сделала слишком мало. Не пыталась флиртовать с моим приятелем. Проявила несвойственную ей тактичность, собрав посуду и покинув нас. Она почти закрыла дверь с обратной стороны, как Стефан выдал: