Горечь очередного предательства от того, кого считала почти другом, разъедает сердце. Впрочем, какая разница? В нем уже не осталось живых мест. Глупая Эйви! Поверила, что Богиня к тебе повернулась? Видимо, мне еще долго придется платить по счетам. Пусть и не знаю, за что.

— Ну что за спешка? — слышу недовольный голос. Прямо передо мной материализуется уже не просто темное облачко, а полупрозрачная, гигантская тень, напоминающая человеческую фигуру. От неожиданности я отшатываюсь. Пытаюсь разглядеть лицо. Но его не видно, только все те же горящие огнем глаза.

— Ты все знал! — говорю с обидой. — Почему не рассказал?

— Духам запрещено вмешиваться в дела смертных, — произносит он назидательным тоном.

— Ты уже вмешался. Учил меня, заключил со мной договор.

— В особых случаях такое разрешается.

Этого хитреца ничем не пронять. Он все вывернет так, как ему удобно. Нет смысла предъявлять претензии. Я сама виновата, что в очередной раз поверила тому, с кем стоило оставаться настороже.

— Куда ты собралась? — уточняет Инис. Нотка любопытства в его тоне все же проскальзывает.

— Не куда, а откуда, — отвечаю с горечью. Я так надеялась, что мои скитания окончены. Но нет, опять придется бежать. — Мне нужно исчезнуть из замка. Я не могу больше оставаться здесь. А куда… Без разницы.

— Понятно. Я так и думал. Ничему вас, смертных, жизнь не учит. Как совершали глупости сгоряча, так и дальше готовы.

— Я как раз обратилась к тебе, как ты просил. И признаю, мне нужна помощь. Только не понимаю, что ты можешь сделать?

— Уговорить тебя остаться? — насмешливо уточняет дух. — Включить голову, разобраться. Понять, что важно, а что нет?

— Понять, что важно? — со злостью переспрашиваю я. — Хочешь сказать, смерть моих родных не важна? Обман, ложь, предательство? Надо сделать вид, что ничего не было, и жить счастливо? Тогда мне нужно быть слепой, глухой и бессердечной.

— Нужно уметь выделять главное, — мои горячие слова не производят на духа никакого впечатления. — Видеть дальше своего носа. Понимать причины чужих поступков и искренность намерения. Жить сердцем, а не эмоциями. Сердце умеет прощать. Все ошибаются. Но некоторые упорствуют в своих ошибках, а другие готовы их признавать и исправлять.

— Не все можно исправить. Например, смерть, — отзываюсь устало. — И не все можно простить.

— Ты все равно настаиваешь на побеге?

— Да. Здесь я не могу думать. И дышать тоже. Мне больно видеть Дэмиана. Понимаешь, больно!

— Хорошо, если ты все решила, я помогу, — вдруг отвечает Инис. — Помнишь, чему учил тебя последний раз?

— Как правильно вести себя в сумраке, если мне придется перемещаться вместе с Дэмианом? — вспоминаю наш последний урок. И понимаю, что Инис уже тогда все знал.

— Правильно. Только я забыл сказать, что с помощью темной магии тоже можно перемещаться. Ровно так, как я тебя учил. Когда проснется твоя драконица, сможешь делать это сама. А пока тебе придется помочь. Но сначала собери вещи. Хотя бы самое основное. Ты даже об этом не подумала.

Конечно не подумала. Мне было не до вещей. Но Инис прав. Надо взять хоть что-то на первое время. Теплый плащ, одежду, белье, чулки. Гигиенические принадлежности. Быстро мечусь по комнате, скидывая все в свою старую дорожную сумку, которую по счастью еще не выбросила. И снова останавливаюсь перед духом.

— Сумку положи на пол, — произносит он. — Ее отправлю следом. Сначала тебя. Теперь представь место, где ты хочешь оказаться?

— Нет у меня таких мест, — отвечаю, ощущая, как щемит в груди. — Думала, этот замок станет таким местом. Но опять ошиблась.

— Тогда представь, к кому хочешь попасть. Хорошо представь. Ярко и четко.

Закрываю глаза и представляю. Маму, брата, отца. Кроме них у меня никого нет. Но и их уже нет. А туда мне все-таки еще рано. Некого мне представлять. Я снова одна во всем мире.

В этот момент чувствую, как меня что-то подхватывает. Похоже на порыв сильного ветра, который сбивает с ног. Голова кружится, резко захватывает дух, будто я падаю с высоты. Даже испугаться не успеваю, как уже все прекращается. Осторожно открываю глаза и едва сдерживаю крик, увидев того, кто стоит передо мной…

— Ви?! — слышу ошеломленный голос. Такой знакомый, родной. Это же Уилл, мой брат! Только ему я позволяла называть меня «Ви». В его устах это звучало так ласково и мягко. От застарелой боли становится трудно дышать. Пытаясь сделать вдох, всматриваюсь в родные, привычные черты. И в то же время сильно изменившиеся. А сейчас искаженные шоком и потрясением.

Мой взгляд машинально отмечает обветренную, погрубевшую кожу, скорбные складочки у губ. Очень короткую стрижку, не принятую среди аристократов. И глаза уже не баловня судьбы, а повидавшего много страшного мужчины. Одежда на Уильяме тоже простая, как на обычном, незнатном горожанине.