Да, полотенце он, похоже, сразу не заметил.

А когда заметил — это его ничуть не смутило.

— Вы опоздали, — холодно пробасил он.

Голос низкий, как грохот в пещере.

Таким тоном разве что приказы о казни отдают. Впрочем — при его внешности это подходящее занятие.

Кажется, я начинала понимать, что "чудище" — это ещё уменьшительно-ласкательное. Можно было бы подобрать слова и покрепче.

— Я не одета, — повторила уже увереннее.

Первый шок прошёл. На смену страху и замешательству пришло негодование.

Что это вообще за работа такая — когда начальство вламывается к тебе в спальню?

— ВЫ ОПОЗДАЛИ! — рявкнул ректор, словно я осмелилась не явиться на казнь.

"А ещё я не завтракала, не выспалась, замёрзла и понятия не имею, чего именно вы от меня хотите," — мысленно перечисляла все, что накопилось за утро.

Но произнести ни звука так и не решалась.

Он продолжал разглядывать меня — будто видел впервые.

Глаза сузились. А взгляд… всё так же чего-то хотел.

Чудище смотрело на меня. Я — молча на чудище.

Если бы не ледяные ручейки, стекающие по груди и спине, я бы решила — странный сон.

Но холод лизал кожу, босые ноги онемели, а по телу прошёл мелкий озноб.

Гусиная кожа, дрожь и полное непонимание — что вообще происходит.

Захотелось застонать.

От бессилия. От абсурдности происходящего.

От того, что этот мужчина с лицом похоронной плиты не собирался ничего объяснять или хотя бы уйти и позволить одеться.

Словно я — беглый каторжник, которому дают шанс произнести последнее слово перед виселицей.

Максимально странный мужчина.

И я искренне надеялась, что они тут не все такие…

Иначе Юлианне, а точнее уже мне, прямая дорога в старые девы.

Тёмная бровь вопросительно поползла вверх.

А потом в черных глазах вдруг сверкнул янтарный отблеск.

Мелькнуло что-то дикое, неестественное. И выглядело это… жутковато.

— Вы не слышите меня, — выдохнул он.

Уже не зло.

Почти разочарованно.

Но всё с тем же видом готовности растерзать меня на месте.

— Прекрасно слышу. Но не понимаю, — парировала я.

Сказала спокойно. Даже слишком спокойно, как будто не он тут главный. И не я — в одном полотенце.

Гневный взгляд сменился удивленным.

Мужчина сунул руки в карманы, слегка качнулся на пятках, наклонил голову, будто раздумывая, и снова сверкнул глазами.

— Хм. Что-то изменилось, — пробормотал он, словно не добившись от меня желаемого, решил побеседовать сам с собой. — Оденьтесь, леди Юлианна. Через полчаса я жду вас в кабинете, — громко приказал.

Он уже разворачивался к двери, но замер и бросил через плечо:

— С вами… что-то не так.

И ушёл.

Быстро. Бесшумно. Как тень.

От последней фразы я буквально похолодела.

Ну вообще прелестно. Первый же день и меня раскрыли.

Ещё никогда я так быстро не собиралась.

А потом неслась на первый этаж — в кабинет к Монике.

Она, в отличие от меня, могла понять, чего именно не понравилось монстру, и подсказать, как выкрутиться.

Не знаю, что он понял… Но лучше бы не понимал.

***

— Оху, ну и дура! — ухватившись за голову, Моника мерила шагами кабинет.

Юляша попала, потому что Юлианна забыла рассказать подруге одну маленькую деталь: ректор общался с ней исключительно посредством ментальной связи.

То есть, когда чудище явилось ко мне в комнату и объявило, что я опоздала, я, как покорная овечка, должна была опустить голову и позволить ему забраться в эту самую голову, чтобы он увидел всю глубину моего искреннего раскаяния.

— Это законно вообще? А если она случайно покажет, что делала вечером с женихом или в ванной? — вздохнув, я наблюдала за метающейся по кабинету подругой.

— Это не так работает. Он видит то, что она хочет показать, — возразила Моника.

Легче от этого почему-то не стало.

— Лень дошла до того, что выговаривать слова просто лень. Зачем, если можно засунуть их прямо в голову, — устало вздохнула я.

Ведьма права — этот мир нравится мне всё меньше.

Уволиться и уехать куда-нибудь подальше хочется всё больше.

Вот только денег у Юлианны не было точно так же, как не было характера.

— Ладно, придётся признаваться, — выдохнула Моника и сжала мою руку.

— План "я решила приворожить бывшего жениха и не рассчитала количество, пожалейте меня"? — уточнила я то, что мы обсуждали как самый крайний случай.

Ведьма утвердительно кивнула.