Ведьминское чутье подсказывало: стоит показать где и меня тут же потащат на очередной допрос к Илариону, чтобы наверняка.

Замотав головой, я резко поднялась и сделала несколько шагов подальше от стола.

— Я верну. Завтра. Может, тут всё же найдётся что-то не такое опасное, — наигранно беззаботно произнесла, стряхивая невидимую пыль с платья.

Принц опасно прищурился.

Судя по взгляду, ему хотелось сорваться и выругаться, но вместо этого на губах застыл оскал.

— Как хочешь, моя ведьма. Тогда пойдём, — процедил он, указывая на выход.

Я почти поверила, что ректор смирился с моим отказом, пока не заметила, как на двери кабинета вспыхнула защитная сеть.

— Мстишь? — спросила я, осматривая ехидно самодовольного мужчину.

— Учусь у одной вредной ведьмы. Захочешь вернуть книгу на место – я к твоим услугам, — картинно поклонился этот гад.

Утренняя злость снова подняла голову. Я уже открыла рот, чтобы обругать его… но не успела.

Вместо связных слов с губ сорвался удивленный писк, когда меня резко подхватили и закинули на плечо.

— Я тебе что, мешок с картошкой? — возмущенно хлопнула я наглеца по спине.

В ответ он что-то буркнул себе под нос, а потом подбросил меня, устраивая поудобнее, заставив снова пискнуть.

— Хм, нет. Ты вкуснее. Больше похоже на какой-то сладкий фрукт с кисло-терпким соусом, — уверенно заявил Фердинанд.

Несколько пролетов я провисела на его плече, чувствуя себя мешком с гнилыми яблоками, а потом ректор остановился у знакомой двери.

Чудище притащило добычу в свою пещеру, чтобы сожрать.

— Чувствую себя дичью. Осталось костер разжечь и меня на вертел, — прокомментировала его поведение.

Как ни странно, Фердинанд даже не отрицал и с плеча спускать меня не спешил. Что-то осматривал в комнате, а потом сыпал какими-то заклинаниями.

Я не видела, что именно происходит: меня всё ещё держали носом к выходу. Но отчётливо ощущала запах грозы и предчувствовала подвох.

Он явно что-то задумал… скорее всего какую-то пакость, чтобы отомстить за отказ.

Так и хотелось лягнуть наглого принца каблуком в нос, соскочить и гордо удалиться в старую комнату Юлианны. Но после такого количества заклинаний я не рискнула.

Вернее, рискнула бы, если бы не проклятая книга.

Я не боялась Фердинанда, но в то же время прекрасно понимала, как это выглядит со стороны: только провели обряд, а я уже листаю смертельные проклятия, действующие исключительно на магов.

Тут любой здравомыслящий мужик насторожится.

Пока он накладывал непонятные чары, я боролась с порывами вырваться.

Но когда в покоях наступил полумрак, внутри похолодело.

— Ты забыл заплатить за электричество, — попыталась я пошутить, дергаясь в руках мужчины.

— Не понимаю, о чём ты, Юля. Но, кажется, это должно выглядеть так, — ровно ответил принц, аккуратно снял меня со своих рук и позволил осмотреться.

От увиденного сердце упало куда-то в пятки, а потом сорвалось в галоп.

— Это что?

— Эта… как её… — замялся Фердинанд. — Романтика, — выдохнул слово так, будто произнёс его впервые. А потом указал на украшенную цветами комнату. — Разве это не то, чего ты просила утром? Романтика, цветы, признания… — начал он перечислять мои слова перед завтраком.

Да, я пыталась объяснить, как нужно соблазнять жену, перечисляя самые стандартные методы из своего мира, — и чудище решило использовать всё и сразу.

А ещё я говорила о страстной ночи, и, судя по тому, как он смотрел, этот пункт явно был следующим в его плане.

Хотелось ли мне ругать его, оказавшись в полумраке, в комнате, усеянной мелкими цветами, какими-то белыми лепестками и со странными светлячками под потолком?

Всё ещё да. Но я не стала.

Поскандалить можно и завтра, а вот почувствовать себя женщиной, а не ведьмой — с этим у нас куда сложнее.

— После дня в подвалах я бы предпочла ванну. Идешь со мной? — спросила я, протянув Фердинанду руку.

Принц оценил жест примирения: напряжение в его взгляде растаяло, сменившись облегчением.

Через мгновение он вновь подхватил меня на руки — теперь бережно и крепко, прижимая к груди, словно опасался, что я передумаю.

— Можешь называть меня похотливым чудищем, но сегодня я намерен получить ту самую страстную ночь, о которой ты упоминала, — быстро и почти задыхаясь произнес он.

***

В реальности бурная ночь с принцем-ректором оказалась ещё лучше. Лучше, чем я могла представить.

Как выяснилось, мне нравилось, когда вместо прошлого “Юли” он шептал моё имя. А ещё больше понравилось тихое “Я люблю тебя, моя захватчица”, которое он повторял, покрывая поцелуями пылающую от страсти кожу.

Да и в целом, быть собой невероятно приятно: никакого притворства, никакого страха, никаких сомнений.