Мы шли по длинному, богато обставленному коридору. Стены были увешаны гобеленами с изображением сцен охоты и каких-то мифических существ, которых я никогда в жизни не видела, а пол устилал мягкий ковер с причудливым восточным орнаментом. В нишах стояли мраморные статуи, от которых у меня замирало сердце - застывшие в изящных позах удивительной красоты и силы существа. В высоких окнах играл солнечный свет, рассыпаясь цветными бликами на полированной поверхности мебели из темного дерева, инкрустированной перламутром и слоновой костью. Внезапно меня осенило: это был не просто дом, это - замок. Величественный, неприступный, хранящий в своих стенах древние тайны.

Мы подошли к массивным двойным дверям. У них неподвижно стояли двое слуг в ливреях. Завидев нас, они синхронно поклонились и распахнули створки, обнажив огромную столовую. Я замерла на пороге, пораженная великолепием убранства. Длинный стол, ломившийся от яств, был сервирован на три персоны. Во главе стола сидел Эришарашан.

Отец Хашшамиша встал из-за стола, и массивный дубовый стул слегка отодвинулся, скрипнув по паркету. Его высокая фигура, казалось, заполняла собой весь обеденный зал, и взгляд тяжелых, немного уставших глаз упал на меня. Я замерла, зная, что сейчас начнется. Он явно ожидал увидеть меня в шелковом платье, которое принес мне. Но вместо платья на мне были свободные брюки и рубашка его сына, вещи, которые я нашла в его гардеробе, вещи, которые говорили о комфорте и свободе, а не о притворстве.

Легкий, едва заметный наклон головы выдал его сдержанное удивление. Он окинул меня взглядом с головы до ног, и я почувствовала себя маленькой и незащищенной под этим оценивающим взглядом. Я не знала, что он подумает, увидев меня в подобном виде, но мне совершенно не хотелось быть куклой, наряженной по его указанию.

- Я вижу, вы сделали свой выбор, - произнес он наконец, его голос был низким и ровным. В нем не было ни гнева, ни разочарования, только скрытое любопытство. Я подняла на него глаза и постаралась сохранить спокойствие, хотя внутри меня все кипело от волнения, и я была готова защищать себя. До меня только сейчас дошло, что это может повлиять на отношение Хашшамиша к его отцу.

- Да, - ответила я тихо, но твердо. - Мне так удобнее.

Я попыталась объяснить ему, что мне некомфортно в платьях, что они сковывают мои движения и не позволяют мне чувствовать себя собой. Но слова казались пустыми и неубедительными. Эришарашан продолжал смотреть на меня, и его молчание давило на меня сильнее любых упреков.

Он вздохнул и снова посмотрел на стол.

- Как хотите. Но помните, внешний вид - это часть игры. И в этой игре важно знать правила, - с этими словами он вернулся на свое место, и в зале воцарилась тишина. Я понимала, что эта сцена была только началом долгого и сложного пути.

- Александра, Хашшамиш, прошу, присаживайтесь, – произнес Эришарашан, его голос стал звучать более мягко, но в нем чувствовалась сталь. Я нехотя подошла к столу и опустилась на предложенный стул, стараясь не смотреть в глаза Эришарашану. Хашшамиш сел рядом со мной, и я почувствовала его теплое присутствие.

- Надеюсь, вы хорошо отдохнули и восстановили силы? – спросил он.

- Насколько это было возможно. Спасибо, отец, что помог мне заживить раны, - сказал Хашшамиш.

- Ты мой сын, и по-другому и быть не могло. А теперь - давайте поедим и уже после сможем поговорить, - он взял приборы в руки.

Увидев, что из приборов тут были только вилка и нож, я обрадовалась. Так как, пока мы шли, я больше всего боялась, что тут будут неизвестные блюда и непонятные приборы. Которыми тоже придётся учиться пользоваться.

Запах от еды шёл великолепный, глаза разбегались, и желудок, не выдержав больше ожидания, громко и возмущённо запротестовал, что он до сих пор пуст. Возмущение моего желудка вызвало улыбку у мужчин.

Вся выглядело вкусно, вот только я сидела и думала, а вдруг их продукты вызовут у меня аллергию или отравление? Что мне тогда делать - лекарств-то у меня нет.

- Что вас смущает, Александра? Поверьте, травить вас тут никто не собирается. И вы в надежных руках лучших лекарей Ирона, - его слова убедили меня взять вилку в руки и приступить к еде, и будь что будет, так как есть хотелось просто зверски, я готова была съесть целого слона.