В конце концов, когда старик доел, когда мне удалось вытереть его рот, а Руби задремала между нами, я не выдержала и спросила:

— Вы любите её?

Он ответил мне строгим взглядом. Но глаза его были полны какой-то застарелой тоски.

— А вы как думаете?

— Зачем же ещё женится именно на ней? Или она была выгодной партией?

— Она была самой подходящей, — ответил он твёрдно. — И, разумеется, я её люблю. Но какая уже разница? Вы не отступите, а я не намерен и далее влиять на ваше решение. Довольно и того, что вы здесь ради чужой жизни, а не моей смерти.

Его слова отозвались болью под рёбрами, но мне удалось не подать виду.

— Аластер… — наши взгляды столкнулись. — Мне очень жаль.

Он лишь вежливо-фальшиво улыбнулся в ответ. Он терял всё, я всё получала. Оставалось лишь надеяться, что со временем он примирится со мной. А если нет… На худой конец можно будет что-нибудь придумать уже после того, как мой брат спасётся.

Но пока я не хотела об этом думать.

О разводе, который давался в исключительных случаях. Или о побеге…

Не стоило заходить так далеко, я не была даже уверена в том, что получится его окольцевать.

Задумавшись, я не сразу заметила вполне осознанный взгляд, обращённый на меня. Это был старик. Он будто слушал нас внимательно и всё понимал. Или мне показалось?

Я нахмурилась. И он тут же отвёл взгляд и смачно рыгнул.

— Дорогая, — произнёс Аластер холодно, — следите за ребёнком. Может быть, его нужно укачать? Пусть подремлет в дороге…

Я вздохнула и попыталась притянуть к себе деда. Но тот стал отпираться и капризничать: хныкать, топотать и биться лбом об окошко.

Я даром пыталась наладить с ним контакт, помня об испытании, которое вылилось в какую-то клоунаду, ведь уже через несколько минут мы подъехали к поместью лери Алисии Глумм.

Трёхэтажный розовый особняк покрылся трещинами и плющом, в узких оконцах не горел свет, нигде не было видно слуг. В конце концов, мы и вовсе проехали её дом и остановились у какой-то лачуги рядом с лесом. Здесь мог жить местный садовник или дровосек, но уж никак не сама лери Алисия.

— Приехали, — сказал Аластер.

— Сюда? — я выгнула бровь.

— Вас что-то удивляет? Лери любит находиться в гармонии с природой.

— О, это чудесно, — я натужно улыбнулась и вывела из кареты своих подопечных: Руби и безымянного деда.

Ворон эффектно сел Аластеру на плечо. Из маленькой лачуги с соломенной крышей вышла милейшего вида девушка.

Невысокая, худенькая, в простом светлом платье с миллионом рюш и распущенными светлыми волосами, в которые были вплетены полевые цветы.

— О, милый Аластер! — она вихрем бросилась ему на шею и прижалась всем телом. — Не ожидала тебя сегодня увидеть! Но я так рада, родной…

Я стояла рядом и наблюдала за этой сценой. На парочку даже лился солнечный свет, тогда как надо мной была тень от дерева. Словно их благословляли местные боги. Лучше всего моё состояние выражало рычание Руби.

— Табита… хочешь я прыгну на неё? — спросила она неразборчиво.

— Нет, — прошептала я, — не трать время.

Руби на миг прижала уши к голове, затем демонстративно отвернулась от сладкой парочки и поскребла задними лапами по земле, будто бы пытаясь их закопать.

— Дорогой, кто это? — девица почему-то в первую очередь указала на старика. Ткнула в него пальчиком, словно маленький, капризный, невоспитанный ребёнок.

— Он сопровождает лери Табиту, это весьма долгая история. А она у меня гостит, как ты уже, наверное, слышала, — тут в его голосе, наконец, прорезался намёк на холодок.

Но он ни шёл в какое сравнение с тем льдом, который обычно доставался мне.

Лери Алисия Глумм затрепетала, как назло, подозрительно длинными ресницами и прикрыла рот ладошкой.

— Неужели! — произнесла она удивлённо. — Я ничего об этом не слышала.

Выглядели её ужимки не натурально. С другой стороны, она вполне могла вести так себя постоянно. Я уже встречала таких девушек немножко не от мира сего на Юге. Неужели так выглядела любовь всей жизни Аластера Хейла?

Она была симпатичной, но в ней было что-то неприятно-детское, незрелое. А ещё чуть позже я заметила её глаза разного цвета и странную асимметрию лица. Особенно когда она эмоционировала.

Увидев такое, матушка бы тотчас принялась мне заявлять, что ревновать тут не к кому.

Но я была другого мнения, поскольку не сомневалась, что мой невольный жених обладал более чем специфическим вкусом.