И вдруг кое-что почувствовала… Словно маленькое солнышко от руки женщины перебралось мне под кожу.

Она умерла, а я почувствовала непреодолимую тягу что-то сделать с тем, что мне от неё досталось.

В тот год у нас был урожай не хуже, чем во все прежние, потому что я успела заговорить семена и коснуться почвы.

Это застал Тортон. Он и объяснил мне, что я могу забирать часть магии у других людей. Пользоваться недолго, после чего терять её.

Если бы об этом узнали корона или её прямые подчинённые, меня бы точно решили использовать в своих целях. Ведь так удобно забирать чужую силу одним лишь прикосновением.

«Никогда больше так не делай, если не хочешь навлечь на себя и на свою семью беду…», — до сих пор помню, каким строгим он выглядел, как вкрадчиво говорил.

Уже тогда он знал, что я попаданка. Догадался.

Девочка, Табита, прежняя хозяйка тела, долго болела. И, наконец, умерла. Как и я в своём мире, будучи таким же ребёнком. Там меня звали Татьяной. Но я мало что помнила. Именно поэтому со временем мне стало казаться, что я лишь придумала свою иномирность.

Однако Тортон напомнил мне, кто я такая на самом деле.

Я думала, что давно переросла это, но всё же дядя вновь начал меня пугать…

Гарри всхлипнул во сне. Я чувствовала его силу, но она не желала перетекать в мою ладонь. Надежда на то, что я могла бы вытянуть его болезнь, забрать её себе, а потом дать исчезнуть, гасла с каждым мгновением…

И окончательно умерла, когда на моё плечо опустилась тяжёлая ладонь.

Вздрогнула. Подняла взгляд. Тортон.

— Что я тебе говорил, девочка? — ухмыльнулся он.

По блеску в его глазах и блуждающему взгляду я поняла, что настойка всем настойкам настойка.

— Мужчина… — фыркнула Руби в полубреду, — уйдите… Вы такой ста-а-арый.

Я бы не сказала, что он был старым. Хотя никто точно и не знал, сколько ему лет. До смерти отца он был тёмной и таинственной фигурой и почти не появлялся в нашей усадьбе. Потом к нему, как к старшему родственнику-мужчине, перешло управление, он стал приезжать к нам, проводить время с матушкой, наставлять нас, своих неразумных племянников.

Оттиск чего-то странного в нём иногда был явно ощутим.

А иногда он представлялся весёлым и мудрым дядюшкой, который всегда находил уместное решение, всегда мог подставить своё крепкое, широкое плечо.

В своём поместье он разводил свиней. Выводил новые породы и успешно их продавал. Его свиньи всегда занимали лучшие места на ярмарках. Самому королю подавали мясо с фермы Тортона…

Это было довольно весомо, но всё же не до такой степени, чтобы влиять на решения о женитьбе в доме знаменитых и мрачных тёмных магов…

Откуда только у Тортона были такие связи?

Дядюшка явно был полон секретов.

Я посмотрела на него с опаской, но отпираться не стала.

— Почему не получилось? — спросила, всхлипнув.

Он ухмыльнулся, подошёл ближе, навис над братиком. От него слегка пахло спиртом, но этого хватило, чтобы меня замутило. Тем более вкупе с его пальцами, скользящими по моему позвоночнику через ткань платья. Как бы невзначай…

Не мог он и вправду?..

Я же наверняка себе надумываю. Он просто пьян. Все движения машинальные. А те взгляды, что иногда мне доставались… Мало ли.

Я старалась не паниковать зря. Сейчас дядя был единственной надеждой на спасение Гарри. Не хотелось надумать себе лишнего и обидеть его.

Но я бросила взгляд на дверной проём. Хотелось бы, чтобы сюда пришла матушка.

Но её не было.

Она, скорее всего, уже отправилась спать. В доме вдруг стало так тихо и стыло.

По комнате тёмным пятном прошёлся лис Тортона. Он был крупнее многих своих сородичей и обладал чёрной, блестящей шерстью.

— Особенность дара, — ответил Тортон на мой вопрос. — Родственники не могут забирать силу родственников. Если бы был такой вариант, думаешь, я бы сам не попросил тебя сделать это?

Я сидела на табуретке, дядя вдруг наклонился и обнял меня со спины, устроил подбородок на моей макушке, зевнул и усмехнулся, судя по голосу:

— Я был бы так рад, если бы был другой способ. Отправлять тебя к мужчине с сомнительной репутацией в мрачное место, где на тебя навечно наденут закрытое чёрное готическое платье… Ужасная участь для такого южного цветка, как ты…