В последующие дни я по-прежнему спускалась на кухню, чтобы готовить себе пищу самостоятельно, а по вечерам начала заниматься с Дашей математикой. Девочка оказалась очень способной. Буквально дня за три она усвоила огромное количество информации. Я искренне удивилась. Надо же! Да она просто маленький гений! Или же это огромное желание переплюнуть братьев делает её такой усердной?
Даша тоже радовалась. Она явно оттаяла ко мне. Часто улыбалась и совершенно не вспоминала о том, как относилась ко мне ещё недавно. Не то, чтобы мне это было нужно. Я просто жалела этих детей. Да и приятно было разбавить собственное безделье чем-то полезным.
На третий день прибежала служанка, которая потребовала, чтобы я спустилась на ужин к семье. Я удивилась. Что это Алексей Яковлевич задумал? Но решила не отказываться.
В гостиной всё было, как и прежде: Алексей Яковлевич сидел во главе стола, дети — слева и справа от него. Эльза Васильевна стояла поодаль, нервно сжимая руки. Увидев меня, открыто улыбнулась. Теперь она уже не скрывала того, что мы общаемся. Я улыбнулась в ответ и, чувствуя необычайную лёгкость, присела на свободный стул.
На ужин была мясная похлёбка и вареные яйца. Также мне приглянулись некоторые салаты. Невольно сравнила своё сегодняшнее состояние с тем, которое было в первые дни моего попадания в этот мир. Да, меня уже не напрягала обстановка и отношение всей той семьи. Алексей Яковлевич больше не казался подавляюще властным. Не потому, что он изменился, а потому, что изменилась я!
Чувствовала себя достаточно свободной, чтобы спокойно наполнить свою тарелку едой. Ах да, я же пришла со своей посудой. Прежних ошибок повторять не собиралась. Кстати, буквально с утра обнаружила, что поправилась на несколько килограммов. Фигура приобрела приятные округлости.
Да, Марта не была идеальной красавицей. У неё не было выдающейся груди или шикарных форм. Но было в её внешности что-то возвышенное, что ли. И это явно открывалось сейчас гораздо больше, чем раньше. Посвежело лицо. Щёки загорелись природным здоровым румянцем.
Когда я молча принялась за еду, почувствовала на себе пристальный взгляд. Подняла глаза. Ну, конечно, Алексей Яковлевич меня рассматривал. Самое интересное, что рассматривал без прежней суровости, а даже с каким-то любопытством, что ли. Я прищурилась и тут же отвернулась, демонстративно показывая, что мне его внимание неинтересно.
— Мама, а ты придёшь сегодня почитать? Ты давно не приходила, — вдруг послышался весёлый возглас младшего, а я замерла, не прожевав кусок.
В комнате воцарилась гробовая тишина. Я медленно подняла взгляд и посмотрела на Никиту, который смутился возникшей напряжённости и надул щёки. Я медленно оглядела всех остальных.
Алексей Яковлевич выглядел ошеломлённым. Он смотрел на Никиту со странным выражением на лице. Я не смогла прочитать, что это означало. Пятилетняя Таня продолжала равнодушно ковыряться в тарелке, Даша поджала губы, а вот старшие — Михаил и Дмитрий — уже прожигали меня яростными взглядами.
Первый резко бросил вилку на стол, отчего она подскочила и со звоном покатилась по скатерти, после чего упала на пол. Алексей Яковлевич встрепенулся и посмотрел на сына сурово.
— Что происходит, Миша? — строго спросил он. — Что за манеры за столом?
Я не удержалась от смешка. С каких это пор отец семейства начал обращать внимание на поведение детей? Кажется, в прошлый раз они бросались помидорами и катали их по скатерти — и ничего. Что изменилось-то? Мальчишка насупился, но ничего не ответил. Отца он все-таки немного побаивался.
— Немедленно поднимайся и уходи. Ты наказан сегодня. Будешь без ужина, — неожиданно резко добавил Алексей Яковлевич.
Я удивилась столь суровому наказанию. Да и отсутствию обвинений в мою сторону тоже. С чего вдруг граф сегодня такой «великодушный»?
Михаил поднялся, взволнованно дыша, резко развернулся и бегом выскочил из гостиной. Кажется, он почувствовал себя жутко оскорблённым. Я же спокойно доедала салат и размышляла над тем, что происходит. Отчего атмосфера в доме так сильно изменилась?
— Так ты придёшь? — снова подал голос Никита. — Ты почитаешь мне, мама?
— Приду, — ответила я, не сумев не ответить на его улыбку, но при этом добавила: — Тётя Марта придёт и почитает…
Да, это было жестковато. Алексей Яковлевич посмотрел на меня таким взглядом, будто я нанесла ему глубокое оскорбление, но ничего не сказал. Последующее время ужина прошло в гробовой тишине. Дмитрий, правда, немного сопел, но бросаться словами, как Михаил, не стал. Наверное, боялся, что его тоже лишат ужина.
Я ушла первой. Поднялась, сухо поблагодарила и исчезла за дверью…
— И тогда мать-медведица спрятала медвежат в пещере около Чёрной горы, — читала я замусоленную детскими ручонками книжку. — Медвежата выросли и стали сильными медведями, готовыми вернуться на свою землю и стать истинными хозяевами леса. Конец.