Да, на самом деле отец не знал об этой ситуации. Он давно жил в провинции и посещал сына не чаще одного раза в три года. А сейчас и вовсе стал слишком стар, так что вряд ли вообще ещё приедет, чему Алексей Яковлевич был, безусловно, рад. Просто наставления отца всегда были такими проникновенными, что этот голос звучал в его разуме и до сих пор. В общем, графу было из-за чего чувствовать себя не в своей тарелке.
С другой стороны, пришлось пересмотреть также своё отношение к Марте. Выходит, она не лгала и не притворялась, говоря о том, что её травят и что она больна. А учитывая разительные перемены, произошедшие с ней, так и вообще оказывалось, что он совершенно не знает, на ком женился. Честно говоря, супруга неожиданно показалась ему несколько… любопытной. Нет, по-прежнему было очевидно, насколько она несовершенна и, самое главное, ни капельки не похожа на его дорогую Лизоньку, да покоится её дух на небесах с миром!
Елизавета была кроткой, летящей, звонко смеялась, боготворила Алексея Яковлевича, пылинки с него сдувала, была очень деятельной, обожала детей. Была безмерно счастлива вести домашнее хозяйство, каждый день встречала супруга с улыбкой, прекрасно одевалась и всегда выглядела красавицей. Она являлась самим солнышком, которое освещало его жизнь.
А Марта не такая. Она угрюмая, жесткая, к детям равнодушная, к хозяйству тем более. К ней не подступишься, теперь она еще непослушная и гордая. Да, сравнение было не в пользу Марты, однако… что-то новое рождалось у Алексея Яковлевича в душе. Он бы назвал это любопытством и даже занозой, но избавиться от этого чувства ему всё не удавалось.
Наконец, он тяжело выдохнул и решил закончить на сегодня работу с документацией. Граф только что купил несколько участков земли неподалеку от поместья, на которых собрался сделать пастбище и построить лошадиную ферму. Хорошее вложение средств…
Вдруг в дверь кабинета постучали.
— Входите, — коротко произнес Алексей Яковлевич, и дверь открылась. На пороге появилась Марта, чем серьезно его удивила. Граф сразу же насупился. Супруга вызывала в нём настолько противоречивые эмоции, что он просто не знал, как себя вести. С одной стороны, он до сих пор был зол на унизительный удар и дерзкое отвержение. С другой — очень желал понять, что же ею движет всякий раз, как она показывает ему свою всё более шокирующую сторону личности. Поэтому Алексей Яковлевич набросил на лицо суровое выражение и недовольно сжал губы.
— Ты уже можешь вставать с кровати? — осведомился он ледяным тоном.
— Да, могу, — ответила Марта односложно и, не ожидая приглашения, решительно направилась к дивану. Даже эта твердая и уверенная походка вызывала у Алексея Яковлевича внутренний протест, но при этом странное волнение. Да что с ним такое творится? И как будто не нравится она ему, и лицом не красавица, и станом слишком худа, и груди особо нет, да и плечи широковаты… Но была в ней какая-то стать, отсутствующая прежде, которая отчего-то делала её похожей на… княгиню-героиню. О таких обычно слагали песни и легенды, которые кочевали в народе и развлекали крестьян долгими зимними вечерами. Сам же Алексей Яковлевич предпочитал совершенно других женщин. Они должны быть похожи на его Елизавету…
Марта бесцеремонно уселась на диван и посмотрела на Алексея Яковлевича твёрдым взглядом. Он стушевался, но не подал виду, с достоинством присел на стул, перекинул ногу на ногу, расправил плечи и посмотрел на супругу немного свысока.
— Я тебя слушаю, Марта, — произнёс он напряжённо.
Девушка едва заметно кивнула.
— Я пришла к вам с серьёзным разговором, Алексей Яковлевич, — начала она приглушённым тоном. — Спешу напомнить вам, что я… оказалась права!
Она сразу начала с жёсткого тарана, и Алексей Яковлевич напрягся ещё сильнее.
— Вы должны признать, что зря не верили мне, — продолжила Марта, и зубы графа заскрежетали. Ему пришлось призвать всё своё самообладание, потому что она отчётливо наступала на его больную мозоль, топталась по ней просто каблуками, чем вызывала лютое отторжение. Но он не собирался показывать свои слабости, поэтому молчал.
— Меня отравили, — продолжала говорить Марта. — Виновницу вы забрали. Надеюсь, она получит по заслугам. А ещё надеюсь, вы признаете, что я не лгала, и вам не в чем меня упрекнуть.
— Положим, что так, — отозвался Алексей Яковлевич, изо всех сил стараясь выглядеть равнодушным, хотя голос его слегка подвёл — дрогнул.
— Так вот, в этом доме я подвергаюсь серьёзной опасности. Этот дом не дал мне спокойной жизни. Я не хочу здесь больше жить! — неожиданно заявила супруга, а брови Алексея Яковлевича взлетели вверх.
— Поэтому, — продолжила девушка, — я прошу у вас развода! Развода полюбовного. С выделением мне некоторых средств на дальнейшее существование. Обещаю, что не буду претендовать на нечто особенное. Не будет скандалов, не будет вынесения грязного белья из этой семьи. Уйду спокойно, добровольно. Вы станете свободны, Алексей Яковлевич, и сможете жениться на той девушке, какую захотите. Только имейте в виду, я сейчас не прошу, а требую развода!