— Я пришлю вам другого доктора, — произнёс он так, будто не помощь пришёл предлагать, а отчитывал.

Я постаралась изобразить слабость и сказала:

— Пожалуйста, не стоит. Мефодий Иванович — лучший лекарь. Разбирается в этом всём гораздо лучше остальных. Прошу вас, пусть именно он будет ухаживать за мной…

Алексей Яковлевич спорить не стал. Я же смотрела в его холодное лицо и испытывала глубокое отвращение. Да, он сделал шаг навстречу, предложив хотя бы медицинскую помощь, однако… нормальным человеческим отношением явно не страдал. Казалось бы, жена на смертном одре, а он ни разу не смягчился. Не подошёл, не взял за руку, не завел разговора о прошлых разногласиях, в конце концов. Чурбан, а не муж. Что у него в голове?

Честно говоря, меня брала досада, но не потому, что хотелось от него внимания. Мне просто было жаль Марту и казалось нестерпимо несправедливым подобное наплевательское отношение.

Конечно, в какой-то момент мне показалось, что в душе Алексея Яковлевича происходит что-то странное сейчас. Он выглядел напряженным, смущенным, хмурым и немного безумным. Но не мне лезть ему в душу.

Кстати, родственники Марты тоже не спешили посетить больную. Я, конечно, была рада этому, но… где же Аринушка с ее «великой любовью» к больной сестре? Что-то не приходит она поддержать родную кровинушку на смертном одре.

Я также ждала день за днём, когда объявится рыжая, но она всё не приходила. И тогда я попросила Настю пустить слух среди слуг, что сегодня мне особенно плохо и, возможно, к вечеру я умру. Жаль, конечно, что в этом мире нет видеокамер, чтобы зафиксировать признание отравительницы, если таковое будет…

Однако в какой-то миг меня посетила одна идея. Она, конечно, была очень непростой к осуществлению и могла ничего не дать, но в этих условиях было трудно придумать что-либо другое.

Как только Настя вернулась из своей миссии по распространению сплетен, я приказала, чтобы она дежурила неподалёку в коридоре. Как только увидит Авдотью, должна будет спрятаться, а когда рыжая войдёт ко мне, сломя голову рванет к Алексею Яковлевичу и любым способом притащит его сюда. Понимаю, план был безумным, Авдотья могла и не прийти. Но…не даром у нас на Земле говорят: кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Был риск провалиться, а шанс на блестящее разрешение вопроса был ничтожным, но разве я не воспользуюсь им?

Настя справилась на отлично. Она делала вид, что трёт стены в коридоре. Когда же дверь в мою комнату бесцеремонно открылась, я уже знала: рыжая пришла. Как же всё-таки предсказуемы люди, делающие зло! Я догадывалась, что Авдотья не выдержит внутренней борьбы и обязательно придёт выплеснуть мне в лицо свою ненависть.

Было безумно интересно, откуда она у неё взялась и почему служанка так ненавидит Марту. Тот факт, что на отравление требовалось немало денег, доказывал, что Авдотья на кого-то работает. Но на кого? Все эти вопросы роились в голове, но при этом я всеми силами делала вид, что едва дышу. Слегка приоткрыла веки, чтобы наблюдать за приближающимся ко мне силуэтом.

Служанка остановилась у кровати и хмыкнула.

— Как жаль! — проговорила она с издёвкой.

Я сделала вид, что с трудом разлепляю веки, посмотрела на неё затуманенным взглядом, нахмурилась и пролепетала:

— Что тебе нужно? Уходи! Мне и так плохо!

Довольства на лице рыжей стало больше.

— Мне так жаль! — пропела она театрально. — Так жаль, что вы угасаете, госпожа!

Последнее слово она произнесла с очевидным сарказмом.

— Ты пришла глумиться над умирающей? — прошептала я слабым голосом и сделала вид, что закашлялась. Авдотья переплела руки на груди.

— Я пришла попрощаться, — произнесла она и вдруг рассмеялась.

В это время я отчаянно молилась о том, чтобы Настя поскорее привела мужа. Боже, лишь бы он не заупрямился! Мне не оставалось ничего, как постараться задержать здесь рыжую подольше.

— Нехорошо злорадствовать, когда кто-то на грани смерти, — продолжила я тоскливо. — Неужели в тебе совсем не осталось совести? Я больна, а ты издеваешься надо мной.

— О, конечно! Я с удовольствием провожу вас в последний путь, госпожа! — хохотнув, произнесла она.

Похоже, Авдотья собиралась и дальше упиваться моей мнимой беспомощностью, поэтому я решила изменить тактику. Нахмурилась, постаралась изобразить гнев, насколько позволяло «слабое здоровье».

— Убирайся прочь, гадкая служанка! Ты, ты… место госпожи в этом доме ты точно не получишь!!!

Лицо служанки тут же изменилось.

— Что именно я получу, тебя уже не касается, тощая уродина! — проговорила она жестко. — Ты получила по заслугам, и, наконец-то отправишься к праотцам!

— Зачем ты это делаешь? — я попыталась вызвать её на откровенность. — За что ты ненавидишь меня так?