— Госпожа Воронцова, — обратилась она ко мне, сложив руки на груди. — Вашу сестру уже привезли. Теперь она — послушница Арания. Я лично буду следить за её духовным исправлением, так что можете ни о чем не беспокоиться…
— Благодарю вас, матушка, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Надеюсь, здесь ей помогут найти путь к исправлению.
Матушка Серафима кивнула и с лёгкой, почти незаметной улыбкой добавила:
— Уверяю вас, госпожа, она будет находиться под строгим наблюдением. Здесь никто не имеет права на праздность. Труд и молитва очищают душу…
Я поняла, что Арина оказалась в очень жёстких руках…
После подписания необходимых бумаг мы с Николаем обошли монастырский двор. Монахини и послушницы были заняты многочисленными тяжёлыми работами. Кто-то стирал бельё вручную в огромных деревянных бочках, кто-то готовил еду в чугунных чанах для нищих и странников. У храма женщины с тряпками мыли огромные окна, пока в другом углу двора послушницы кололи дрова.
По периметру двора стояли внушительные охранницы в строгих чёрных одеяниях, а их серьёзные лица и выправка внушали уважение и даже страх. В этот момент я поняла, что монастырь — это тоже своего рода тюрьма, только другого качества, и это было впечатляюще…
Покинули монастырь в молчании. В глазах мужа я видела беспокойство, смешанное с облегчением.
— Дело сделано, — проговорил он, отряхивая мрачные мысли и поворачиваясь ко мне с улыбкой. — А еще я очень рад, дорогая, что путь в монахини тебе закрыт!!!
Я рассмеялась, и мы свободным легким шагом направились к нашей карете…
Через год…
Карету нещадно трясло на ухабах.
Настя, моя преданная служанка, заметно повзрослела за это время. Она превратилась в видную девушку — румяную, красивую, с живыми блестящими глазами. Она с любопытством выглядывала в окно, следя за мелькающим пейзажем.
Коля настоял, чтобы Настя перешла к нам от Разумовских сразу после свадьбы, и это решение было легко согласовано через Эльзу.
Первое время служанка часто плакала: ей было стыдно за сестру, которая приняла от Арины деньги и фактически отравила меня. Мотив? Желание выйти замуж за одного парня, родители которого требовали большое приданое. Арина пообещала кругленькую сумму за то, чтобы сестра Насти "продолжила начатое Авдотьей и закончила!". Катерина польстилась. Она думала, что сможет выкрутиться, ведь мне и до того случая часто нездоровилось. Глупая девчонка была, очень глупая!!!
Но потом Настя успокоилась, смирилась. Я обожала ее. Она была для меня как младшая сестренка, хотя я старалась сохранять субординацию, чтобы ее не избаловать…
Сегодня Коля остался дома, занятой важными делами, связанными с покупкой нового поместья. А мы направлялись в дом Разумовских. Эльзу заранее известили о нашем визите, и я не ожидала, что нас встретят с недоумением.
Когда карета остановилась перед знакомыми воротами, никто не вышел. Это было странно, ведь мы не собирались быть незваными гостями. Немного погодя появился смущённый привратник.
— Прошу прощения, госпожа, но мы не получали письма о вашем приезде…
Его слова застали меня врасплох, но я кивнула, пытаясь скрыть смятение. Несмотря на это, мужчина открыл ворота и проводил нас во двор, все еще помня, что когда-то я была здесь хозяйкой.
Ещё издали я заметила, как изменился дом Разумовских. Сады, некогда ухоженные, выглядели запущенными. Дорожки и кусты заросли, словно здесь давно не ступала нога садовника. Где-то впереди послышался детский смех, и вскоре я увидела босоногих ребятишек Разумовских, бегавших по траве. Их одежда была грязной, волосы растрёпанными, но лица светились счастьем.
Неподалеку я заметила Эльзу. Она накрывала на стол прямо под открытым небом. Её простое платье и взъерошенные волосы вызвали у меня выдох изумления. Почему она работает сама? А где слуги и служанки???
Но тех не было. Нигде…
Чуть поодаль, в старом, выцветшем кресле, которое явно достали с чердака, полулежал Алексей Яковлевич. Он сильно похудел, лицо его было осунувшимся и где-то изможденным. Былая ослепительная красота поблекла. Его глаза были закрыты, будто аристократ дремал.
Я замерла, чувствуя себя неуютно. Мы с Настей, кажется, всё-таки оказались незваными гостями…
Наверное, стоило бы поспешно развернуться и уйти, но было поздно. Нас заметили дети. Они замерли, как вкопанные, и вдруг…
Даша первой узнала меня:
— Марта!
Она тут же бросилась ко мне, однако не в объятия. Остановилась в двух шагах, удивленно и внимательно разглядывая. Тут же ожили и остальные младшие. Никита всё-таки ринулся обниматься, испачкав моё платье грязными руками. Сердце защемило от неожиданно накативших чувств. Даже Танечка подошла, рассматривая меня с любопытством. Что удивительно, в её взгляде я больше не видела прежней апатии. Кажется, душевно ей стало лучше…
Старшие мальчишки нарочито остались стоять на месте. Но агрессии в их взглядах я больше не видела — скорее, смущение.