— Ваше добросердечие похвально, госпожа Разумовская. Должен сказать, что это дело поразило меня до глубины души. Такая юная девушка, красавица Арина, оказалась настолько расчётливой убийцей. Но, как говорится, не бывает дыма без огня, правда? Ей действительно нужно лечение храмом, — он сделал мягкий жест пальцами, отдалённо напоминающий крестное знамение. — Даже если бы вы не попросили за неё, я бы сам распорядился заменить её срок на монастырь. Просто потому, что её душа нуждается в очищении. Настоятельница сестра Серафима из Женской Сиятельной Пустоши способна исцелить и не такую душевную хворь.
Я заметила, как Николай бросил на князя быстрый взгляд, будто подтверждая мои мысли: Яромир в последние годы действительно стал более религиозен. Но мне это было только на руку.
— Благодарю вас, светлейший князь, — произнесла я с облегчением. — Это большая милость.
Князь улыбнулся шире, его черты смягчились.
— Госпожа Разумовская, ваша доброта вдохновляет. Уверен, ваша сестра получит всё необходимое для исправления. Я лично прослежу за этим делом.
Когда мы с Николаем покидали кабинет, я чувствовала радость и облегчение. Хотя находиться рядом с таким внушительным и несколько эксцентричным человеком, как князь Яромир, было непросто, его решение давало мне надежду на спокойное будущее…
Через две недели состоялось наше с Николаем бракосочетание. Я настояла на скромной церемонии — гостей почти не было. Присутствовала только младшая сестра Николая, София Воронцова, эмоциональная и яркая девушка. Сначала она смотрела на меня недоверчиво: похоже, выбор брата её не сильно радовал. Но потом, когда она увидела, как Николай пустил слезу счастья у алтаря, её отношение кардинально изменилось. Похоже, она обожала собственного брата и искренне желала ему счастья…
Да, Коленька расчувствовался. При всей своей силе, мощи и опыте он оказался невероятно душевным и романтичным человеком.
Церемония была проста и трогательна. В небольшой домовой церкви, украшенной белыми цветами, священник прочёл молитвы, благословив нас на новый путь. Звучали тихие песнопения, а золотые свечи мягко освещали зал. Мои руки слегка дрожали, когда Николай надел на мой палец обручальное кольцо, но его взгляд внушал уверенность. Поцелуй, скрепивший наш брак, был одновременно нежным и обжигающим.
Слуги плакали, смахивая слёзы платочками, а я смотрела на Николая и думала: вот он, мой новый путь, моя надежда на счастье. Всё пережитое остались позади. Теперь я готова была довериться этому человеку, который с таким трепетом и любовью смотрел на меня.
Внутри росло чувство тепла и умиротворения. «Мы справимся», — думала я, чувствуя, как сердце наполняется благодарностью за этот день и за новую жизнь, которая начиналась прямо здесь и сейчас…
Позже, когда мы остались вдвоём в нашей комнате, я вдруг почувствовала странное спокойствие. Лунный свет струился из окна, мягко освещая наши лица. Я смотрела на Николая, на его мужественный профиль, на строгие линии скул и подбородка — и ощущала себя абсолютно и полностью защищенной. Его глаза, тёмные и глубокие, искрились теплом.
Николай подошёл ближе, его грубоватые, но тёплые пальцы скользнули по моей щеке. Я затаила дыхание.
— Ты прекрасна, моя прелестная нимфа, — прошептал он, его голос был глубоким и чуть дрожащим. — Клянусь быть самым лучшим мужем на свете!
Я почувствовала трепет.
Николай наклонился и нежно поцеловал меня, и этот поцелуй стал началом яркого и незабываемого путешествия в страну страсти и грез.
По телу пробежала дрожь, сердце забилось сильнее.
Николай поднял меня на руки, легко и уверенно, как будто я весила не больше пушинки. Отнёс меня в кровать, и, когда я почувствовала под собой мягкость простыней, все тревоги — глубоко спрятанные в душе — окончательно рассеялись.
Одежда стремительно оказалась на полу.
Моё сердце переполняли восторг и радость. Каждая ласка, каждое прикосновение сильного мужчины — моего мужчины — были полны любви и заботы. Я ощущала абсолютную уверенность в том, что сделала правильный выбор.
Когда засыпала на его крепком, обнажённом плече, меня согревала радостная мысль: «Это начало нашей новой жизни. Теперь точно всё будет хорошо…»
Через три недели мы с Николаем отправились в женский монастырь, чтобы оформить документы для размещения здесь Арины. Это был холодный, ветреный день. Монастырь стоял в пустынной местности, на небольшом холме, всего в нескольких часах езды от столицы. Высокие серые стены, увенчанные местными религиозными знаками, словно отделяли этот суровый мир от внешнего. Ворота с тяжёлыми железными петлями открылись перед нами с громким скрипом.
Мы вошли в обитель, в которой простота и строгость царили повсюду. В центре двора возвышался белоснежный храм с золотым куполом. Кельи монахинь располагались вдоль стен, а многочисленные хозяйственные постройки говорили о том, что здесь труд и молитва идут рука об руку.
Нас встретила настоятельница монастыря, матушка Серафима. Её возраст сложно было определить: лицо оказалось гладким и даже привлекательным, но взгляд был суровым, цепким, словно у хищника. Казалось, она могла видеть нас насквозь.