Я довольно усмехнулась и снова отвернулась к окну. Контакт налажен. Теперь осталось только узнать, куда мы едем и кого мне предстоит штопать на этот раз. Судя по скорости и нервозности этих ребят — кого-то очень, очень важного.

***

Внедорожник резко затормозил, так что меня качнуло вперед. Дверь распахнулась, впуская внутрь ледяной ночной воздух, пахнущий сырой хвоей и гниющей листвой. Чьи-то жесткие пальцы впились мне в плечо и грубо выволокли из машины, едва не уронив на грязный гравий.

— Эй, да полегче! — возмутилась, вырывая локоть. — Мне этими руками еще работать!

Я одернула куртку, поднимая голову, чтобы высказать сопровождающим всё, что думаю об их манерах, но слова застряли в горле. В свете автомобильных фар, буквально в трех метрах от меня, стоял Демид.

Только это был не тот вальяжный, уверенный в себе хозяин жизни, которого я зашивала накануне. Его лицо осунулось, под глазом наливался свежий кровоподтек, а руки были стянуты за спиной пластиковой стяжкой.

— Демид, что за дела? — я нахмурилась, переводя взгляд с него на амбалов вокруг. — Я что, когда-то к тебе не приезжала? Зачем так грубо-то? Могли просто позвонить!

— Прости, Лерун, я… — он запнулся, опуская глаза. Его голос звучал хрипло и как-то… обреченно.

— Не твоих рук дело, да? — тихо спросила я, и пазл в голове мгновенно сложился. Моих ребят просто прижали. И прижали жестко, раз даже Демон стоит здесь со связанными руками.

Меня грубо пихнули в спину, заставляя сделать шаг вперед, к темнеющему силуэту старого, покосившегося деревянного дома.

— Богом молю, Лера, спаси его, — отчаянно бросил мне вслед Демид. — Иначе мы оба в этом лесу останемся…

Он не успел договорить. Один из конвоиров с размаху впечатал кулак ему прямо в живот. Демид согнулся пополам и с хрипом рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух.

Внутри меня вспыхнула профессиональная ярость.

— Да полегче, уроды! Я его только вчера зашила! Швы же разойдутся!

— Шагай! — зарычал мне в ухо мужик с раскрашенным лицом и с такой силой толкнул меня в плечо, что я едва не вышибла собой хлипкую деревянную дверь.

Я влетела внутрь, споткнувшись о порог. В нос ударил тяжелый, спертый запах старого дерева, пыли, дешевого табака и… густой, железистой меди. Запах масштабной кровопотери.

Внутри дом выглядел еще хуже, чем снаружи. Ободранные стены, тусклая лампочка под потолком и несколько вооруженных до зубов мужчин, замерших по углам. Но мое внимание мгновенно приковал центр комнаты.

На составленных вместе старых столах, застеленных каким-то брезентом, лежал парень. Совсем мальчишка, лет шестнадцать на вид. Его грудь и живот превратились в кровавое месиво. Раз, два, три… господи, пять огнестрельных ранений. Кожа белая, как мел, губы синие.

А прямо у ножки стола, раскинув руки, лежал мужчина в белом медицинском халате. Под его головой медленно расползалась темная лужа.

Мой мозг переключился в режим абсолютной, холодной стерильности. Страха не было. Была только работа.

Я, не задумываясь ни на секунду, перешагнула через труп коллеги — кажется, испачкав подошву ботинка в его крови — и оказалась рядом с мальчишкой. Два пальца на сонную артерию. Нить. Тонкая, едва уловимая, срывающаяся нить пульса. Дышит. Поверхностно, тяжело, но дышит.

— Мою сумку сюда! Быстро! — скомандовала ровным, ледяным тоном, не глядя ни на кого из присутствующих. — Мне нужен нормальный свет! Тащите все фонари, что есть в машинах! Спирт, кипяток, если есть, чистые простыни! Живо!

Амбалы растерянно переглянулись. Никто не сдвинулся с места.

В дальнем, неосвещенном углу комнаты ярко вспыхнул огонек сигареты. Мужчина, сидевший там в глубокой тени, лица которого я не могла разглядеть, едва заметно кивнул. Этого хватило. Бандиты сорвались с мест, как ужаленные, и через секунду передо мной уже стоял раскрытый саквояж, а над столом зажглись несколько мощных фонарей.

Мои руки работали на автомате. Разрезать остатки футболки, залить антисептиком, оценить масштаб катастрофы. Кровотечение массивное, но крупные артерии чудом не задеты, иначе он бы уже остыл.

Вскрывая стерильную упаковку со скальпелем, я мельком покосилась на мертвого мужчину на полу и усмехнулась своей нервной, кривой ухмылкой.

— А с этим что? — бросила в пространство, обращаясь к тому, кто курил в углу. Я уже поняла, что хозяин положения — он. — Увидел столько крови, потерял сознание, а вы решили его добить, чтоб не мучился?

Только сейчас я отчетливо разглядела аккуратную, черную дыру ровно посередине лба доктора. Ювелирная работа.

— Он сказал, что брата не спасти, — раздался из угла низкий, вибрирующий голос. От этого звука по спине пробежал неприятный холодок.

Я коротко усмехнулась.

— Потрясающая кадровая политика. Минздрав бы оценил.

Тень в углу шевельнулась. Мужчина медленно подался вперед, хотя его лицо всё еще скрывал мрак.

— Так что скажешь, докторесса? Брата не спасти?