Свет задержался дольше всех. Он озарил её лицо так нежно, будто хотел запомнить каждую черту, а потом рассыпался тысячами искр.

Последней осталась Тень. Она коснулась её волос, её щеки, её спины, словно оберегая до самого конца, и лишь затем беззвучно растворилась за её плечами.

Когда всё закончилось, Алиса пошатнулась.

Я оказался рядом прежде, чем она успела упасть, и подхватил её за талию.

Она подняла на меня взгляд и слабо улыбнулась.

Живая.

Просто живая.

И почему-то именно в этот миг она показалась мне сильнее, чем когда-либо прежде.

Но богиня ещё не закончила.

Она повернулась ко мне.

И впервые за долгое время я почувствовал себя не воином, не победителем, а мальчишкой перед бурей.

— Совет утратил право вести этот мир, — сказала она. — Тот, кто правит без мудрости, лишь продлевает хаос.

Шесть кругов вспыхнули за её спиной ярче.

— Вернард, потомок огненного рода, крови того, кто однажды спас эти земли. Я возвращаю корону, упразднённую страхом. Возьми её и стань тем, кто поведёт народ.

По толпе прошёл вздох.

Многие уже смотрели на меня как на правителя.

Я же смотрел только на Алису.

Она стояла босая, с мокрыми от света волосами, уставшая, прекрасная, живая.

И вдруг я понял, чего хочу на самом деле.

Не трона.

Не власти.

Не новых клятв.

Я поднялся с колена.

— Я благодарен за честь, — сказал я спокойно. — Но всю жизнь я выбирал долг. Сегодня впервые выбираю себя.

Мой взгляд нашёл Алису.

— И свою истинную.

Тишина длилась одно сердце.

Потом богиня рассмеялась.

Не насмешливо.

С радостью.

— Наконец-то, — сказала она.

Сияние начало рассеиваться.

— Тогда пусть миром правят те, кто ещё умеет слушать друг друга.

Её фигура растворилась в свете.

ГЛАВА 59 АЛИСА

Я думала, что потеря силы будет похожа на обычную усталость.

На ту самую, человеческую, понятную и даже в каком-то смысле честную: когда дрожат ноги, тяжелеют плечи, хочется лечь лицом в подушку и объявить всему миру, что героические подвиги на сегодня закончены.

Оказалось, нет.

Это было похоже на то, будто внутри меня внезапно распахнули огромные двери и вынесли всё, что успело стать частью меня.

Тепло стихий.

Тихий отклик мира.

Чувство, что земля слышит мои шаги, ветер различает дыхание, а свет узнаёт прикосновение.

Всё исчезло разом.

Я стояла среди смеха, слёз, радостных криков и объятий, среди народа, который только что получил свободу, дом и будущее, а внутри чувствовала такую пустоту, что от неё хотелось согнуться пополам и обхватить себя руками, словно можно удержать то, что уже ушло.

Но я стояла прямо.

С ровной спиной.

С почти спокойным лицом.

Потому что если ты только что красиво пожертвовала магией ради двух миров, крайне неловко через минуту начать рыдать посреди всеобщего ликования.

Кроме того, рядом был Вернард.

А при нём мне особенно не хотелось выглядеть существом, которое сейчас рассыплется на мелкие эмоциональные кусочки.

Он подошёл ко мне почти сразу.

Как всегда, слишком большой, слишком заметный, слишком уверенный даже среди богини, мостов между мирами и всеобщего исторического восторга.

Его взгляд задержался на моём лице дольше, чем мне хотелось.

Опасно дольше.

Потому что он видел меня слишком хорошо.

— Ты бледная, — сказал он тихо.

— Это новый образ, — ответила я. — Называется «женщина после морального и магического истощения».

Он не улыбнулся.

Только взял меня за руку крепче, будто проверял, не исчезну ли я, если отпустить.

— Пойдём со мной.

— Куда?

Он кивнул на мосты, уходящие в золотое небо другого мира.

Туда, где в облаках парили города, где над скалами летали драконы, где всё выглядело так, словно художник решил нарисовать совершенство и перестарался.

— Я хочу показать тебе свой дом, — сказал он. — Настоящий.

Вот тут сердце предательски дрогнуло.

Потому что если мужчина, переживший войну, отказавшийся от короны и умеющий смотреть так, будто ты важнее мира, зовёт тебя посмотреть его дом — это уже не экскурсия.

Это почти признание, сказанное без слов.

Но внутри меня всё ещё зияла глухая, ноющая пустота.

Если я сейчас ступлю на тот мост, то либо упаду в обморок на глазах у объединённых миров, либо расплачусь у первой же драконьей колонны.

Ни один вариант меня не устраивал.

Поэтому я улыбнулась.

Той древней женской улыбкой, которой обычно прикрывают катастрофу.

— Я очень хочу, — сказала я честно. — Но не сегодня.

Он нахмурился.

— Алиса...

— Я устала, Вернард. Настолько, что если ты начнёшь спорить, я лягу прямо здесь и буду лежать назло всем мирам сразу.

На этот раз он всё-таки усмехнулся.

Едва заметно, но победа была за мной.