— Много веков назад на горном хребте открылся разлом между мирами, — произнёс он негромко. — Наш предок запечатал его ценой огромной силы. Но подобные места не умирают бесследно. Магия там всё ещё жива. Спит, но ждёт.

Я отвернулась и прошлась по комнате, пытаясь унять беспорядок в голове.

— Хорошо, — сказала я наконец, тише прежнего. — Допустим, я попробую. Если действительно могу помочь вам открыть портал — я попробую.

Я заметила, как он едва уловимо выдохнул. Как напряжение в плечах стало меньше. Совсем чуть-чуть. Но я увидела.

— Но есть одно большое «но».

— Какое?

Я повернулась к нему и подошла ближе, сама удивляясь тому, как ровно и твёрдо звучит мой голос.

— Вы говорите о возвращении домой. И я понимаю вас. Правда понимаю. Но у меня тоже есть дом.

Он молчал. Только смотрел так внимательно, будто каждое слово для него имело вес.

Перед глазами вдруг ясно встал домик бабушки. Небольшой, тёплый, с облупившейся краской на окнах. Скрипучее крыльцо, которое всегда предупреждало о гостях лучше любого звонка. Старый плед на диване. Запах яблок и сушёных трав. Банки с вареньем в кладовке. Сад, где всё росло как хотело, но почему-то именно поэтому выглядело идеально.

И бабушкин голос, которого больше нет, но который до сих пор жил там — в каждой вещи, в каждой трещинке на стене, в чашке с отколотой ручкой, в смешных записках на кухонной полке.

В горле неприятно сжало.

Я сглотнула и отвела взгляд, потому что внезапно смотреть на него стало труднее.

— Здесь всё чужое. Красивое. Волшебное. Иногда очень привлекательное… — я многозначительно посмотрела на него, — …но чужое.

Он тихо выдохнул, но не перебил.

— А тот дом — мой якорь, Вернард. Единственное место, которое напоминает мне, кто я была до всего этого безумия. И я не собираюсь просто взять и оставить его ради красивой идеи, даже если идея очень масштабная и драматичная.

В комнате повисла тишина.

Он подошёл медленно. Без нажима. Без угрозы. Просто остановился рядом — так близко, что воздух между нами стал горячее.

— Я не прошу тебя отказаться от себя.

— А звучит именно так.

— Я прошу тебя дать шанс моему народу.

Я закрыла глаза на секунду.

Ну конечно.

Почему всё всегда должно быть сложно? Почему нельзя было влюбиться в обычного мужчину с максимумом проблем уровня «забывает вынести мусор», а не в дракона с межмировым кризисом и судьбой целого народа на плечах?

ГЛАВА 46 АЛИСА

Если бы кто-нибудь ещё неделю назад сказал мне, что однажды я буду собираться в поход к древним магическим вратам в компании нескольких сотен драконов, после завтрака с мужчиной, который способен одним взглядом довести меня до внутренней паники, — я бы посоветовала этому человеку меньше смотреть фэнтези и больше отдыхать.

Но жизнь, как выяснилось, обладала весьма своеобразным чувством юмора.

Во дворе поместья кипела такая сосредоточенная суета, что даже воздух казался натянутым, как струна. Повсюду двигались люди и драконы — хотя после последних событий я уже не была уверена, кого из них правильнее называть людьми. Кто-то затягивал ремни на седле, кто-то проверял оружие, кто-то раздавал короткие распоряжения таким голосом, будто спал последние три года по пять минут в сутки.

На каменных плитах двора громоздились сундуки, мешки, дорожные тюки, бурдюки с водой, ящики с лекарствами. Слуги бегали туда-сюда с выражением лиц, которое одинаково означало и “мы всё успеем”, и “если нет — делайте вид, что так и было задумано”.

Над всем этим шумом иногда прокатывался глухой рокот — кто-то из драконов уже терял терпение и позволял своей сущности проступать наружу: вспыхивали золотые глаза, по воздуху проходила горячая волна силы, за спинами мелькали полупрозрачные тени крыльев.

В общем, день был в самом разгаре.

Я стояла на верхней ступеньке лестницы, застёгивая пуховик и пытаясь понять, как именно моя жизнь успела свернуть с маршрута “чай, институт, сериальчик вечером” в сторону “поход через горы ради судьбы целого народа”.

Искр сидел рядом, снова в облике щенка, и с видом древнего мудреца чесал задней лапой ухо.

— Вот скажи честно, — пробормотала я ему, — ты вообще когда-нибудь планировал предупредить меня, что моя жизнь превратится в это?

Щенок зевнул.

— Понятно. Поддержка как всегда на высоте.

— Ты разговариваешь со Стражем? — раздался за моей спиной знакомый голос.

Я обернулась слишком быстро. И, как обычно, зря.

Потому что Вернард стоял так близко, что сердце немедленно решило забыть о самоуважении и начать вести себя непрофессионально.

Он уже был полностью готов к дороге. Тёмный дорожный костюм сидел на нём безупречно, широкий ремень подчёркивал сильную талию, высокий ворот скрывал шею лишь наполовину, будто специально оставляя пространство для фантазии. Плащ спадал с плеч тяжёлыми складками, а волосы, ещё слегка влажные после умывания, были небрежно убраны назад.

Некоторые люди выглядят хорошо утром.