— Пуховик, — важно сообщила я. — Легендарная броня моего народа. Лёгкий, тёплый, непродуваемый и способен спасти жизнь в очереди на автобус.

Кайрен перевёл взгляд на Вернарда.

— Она всегда так говорит?

— Почти всегда, — спокойно ответил тот.

Кайрен снова посмотрел на мои ботинки.

— А это?

— Это, — сказала я с ещё большим достоинством, — обувь человека, который любит жить. Не скользит, не промокает и позволяет быстро убегать от неприятностей.

— Полезное качество, — заметил он.

— Особенно с тех пор, как я познакомилась с драконами.

На секунду мне показалось, что уголок его губ дрогнул. Но, возможно, это просто солнце странно легло на суровое лицо.

— Разумный выбор одежды, — произнёс он после паузы. — Для горного пути.

ГЛАВА 49 АЛИСА

Когда оба солнца поднялись высоко, мы сделали короткий привал у ледяного ручья. Люди наполняли фляги, зверей поили водой, кто-то ел на ходу, не тратя времени зря. Я спрыгнула на землю, размяла затёкшие ноги и тут же поняла, что они больше не принадлежат мне как полноценному гражданину собственного тела.

— Прекрасно, — пробормотала я. — Если сейчас придётся спасаться бегством, просто оставьте меня здесь красиво лежать.

— Ты преувеличиваешь, — снова сказал Вернард, подходя ближе.

— Да? Тогда вот, пожалуйста, пройдись моими ногами сам.

Он посмотрел на меня так, будто на секунду всерьёз обдумал возможность именно этого.

Потом опустился передо мной на корточки и, не спрашивая, коснулся ладонью моей лодыжки.

Я замерла.

Просто потому что иногда организм очень плохо справляется с внезапными атаками красивых мужчин.

Тепло от его пальцев разошлось по ноге мгновенно — мягко, глубоко, снимая усталую тяжесть.

Я сглотнула.

— Это… нечестный приём.

— Почему?

— Потому что после такого мне будет трудно делать вид, что ты меня не волнуешь.

Он посмотрел на меня долго и тихо.

— Ты и не делала это убедительно.

— Поразительно, сколько самоуверенности в одном драконе.

Он только усмехнулся.

Дальше в путь мы отправились молча. Его близость ощущалась сильнее любых слов, а дорога тем временем становилась всё суровее. Скалы поднимались выше, а тропа уходила в самое сердце гор.

К вечеру горы окончательно приняли нас в своё каменное, холодное царство. Небо стало низким, прозрачным, и оба солнца медленно клонились к закату, окрашивая снег на вершинах в розовое золото. Воздух звенел от холода и тишины, а впереди, на дальнем склоне, уже виднелась площадка, где решили устроить привал перед последним отрезком пути.

Когда разожгли костры, мир перестал казаться таким чужим и холодным.

Тепло пламени создало вокруг нас маленький круг жизни среди камня и мрака.

Люди расселись ближе к огню, заговорили тише. Кто-то грел руки, кто-то ел, кто-то молча смотрел в пламя, думая о своём.

Я сидела, укутавшись в плед, заботливо накинутый мне на плечи Вернардом, и честно пыталась не зевать так, будто меня только что разбудили после зимней спячки.

Искр спал у моих ног.

Лириас где-то неподалёку спорил с Сарканом о чём-то настолько древнем и бессмысленном, что в их голосах слышалось почти семейное раздражение.

Кайрен проверял оружие.

А Вернард сидел напротив.

Просто сидел и смотрел на меня через огонь.

И это было совершенно невыносимо.

— Что? — не выдержала я наконец.

— Ничего.

— Нет, так не работает. Если ты смотришь на меня с лицом человека, который либо хочет что-то сказать, либо уже мысленно меня целует, я имею право уточнить.

У костра кто-то подавился воздухом.

Вернард даже не повернул головы.

Только уголок его губ едва дрогнул.

— И какой из вариантов тебе кажется более вероятным?

Я открыла рот.

Закрыла.

Потом очень медленно сказала:

— Мне не нравится, когда ты внезапно начинаешь выигрывать в наших разговорах.

Он поднялся, обошёл костёр и остановился рядом.

— Ты замёрзла.

— Это потому, что здесь горы, снег, вечер и коллективная тяга вашего народа к драматически неудобным местам.

Он не ответил.

Просто снял с плеч свой плащ и накинул мне на плечи поверх пледа.

Тяжёлый, тёплый, пахнущий холодом, дымом и им самим.

Я подняла голову.

Он стоял слишком близко.

Костёр трещал где-то сбоку. Ветер ходил по камням. Люди ещё говорили, смеялись, двигались — но всё это вдруг стало очень далёким.

— Вернард… — начала я тихо.

Он наклонился.

Медленно. Так, будто оставлял мне возможность отступить.

И это было хуже всего.

Потому что отступать я не собиралась.

Моё дыхание сбилось ещё до того, как его лицо оказалось совсем близко. Я видела тень от ресниц, жёсткую линию скул, то, как во взгляде исчезла привычная сдержанность.

Ещё чуть-чуть.

Ещё одно движение.

Ещё одна секунда.