Я почувствовал её раньше, чем увидел. Сначала — как вспышку чужого дыхания среди запаха крови и пепла. Потом — как быстрые, сбивчивые шаги. Потом — как страх, который всё ещё не отпустил её до конца.

Я обернулся.

И в этот же миг она вылетела на улицу.

Словно неслась сюда на одной только силе своего желания убедиться, что я жив.

Тонкая фигура, плед, накинутый на плечи, растрёпанные волосы и кое-как обутые ноги — я даже не сразу понял, что именно в её виде ударило по мне сильнее всего. Наверное, то, что она бросилась ко мне, не думая о крови вокруг, о драконах, о чужих взглядах.

Только обо мне.

Я успел сделать лишь полшага ей навстречу.

А в следующий миг она с силой врезалась в меня.

Будто всё это время держалась только на одной мысли — добраться.

Её пальцы вцепились в меня так, словно она боялась, что, если ослабит хватку хоть на миг, я снова исчезну. Лицо уткнулось мне в грудь, дыхание было рваным, горячим, неровным.

Она дрожала всем телом.

И в этот момент что-то во мне сорвалось куда сильнее, чем в бою.

Тяжёлое напряжение, державшее меня с первой секунды вторжения, вдруг треснуло, осыпаясь внутрь оглушающим облегчением.

Она здесь. Со мной.

И это было лучшей наградой за эту ночь.

Я медленно опустил руки ей на спину — сначала почти неверяще, будто сам боялся, что это наваждение, порождённое усталостью и болью. А потом притянул её к себе уже по-настоящему.

Крепко.

Так, словно между нами и всем остальным миром можно было поставить одну-единственную преграду — мои руки.

Она была тёплой.

Живой.

Настоящей.

И только теперь я окончательно понял, насколько близко этой ночью подошёл к тому, чтобы потерять связь с ней.

— Алиса… — её имя сорвалось с губ хрипло, почти надломленно.

Я зарылся пальцами в её волосы, прижал её ещё ближе, чувствуя, как бешено колотится её сердце.

И как в ответ на него тяжело, неровно бьётся моё.

Она ничего не сказала сразу.

Лишь сильнее сжала ткань моей рубашки, словно ей было мало просто видеть меня — нужно было убедиться наощупь, что я действительно здесь. Что это не обман. Не иллюзия. Не запоздалое чудо после ужаса.

Я прикрыл глаза.

Всего на миг.

Позволяя себе эту слабость.

Позволяя себе просто стоять, обнимая её посреди ещё не остывшего после битвы двора, среди своих людей, крови, копоти и чужих взглядов.

И впервые за всю ночь мне стало всё равно, кто на нас смотрит.

Потому что в моих руках была моя жизнь.

— Я здесь, — тихо произнёс я, склонившись к её виску. — Всё закончилось.

Но, едва сказав это, понял: для неё — нет.

Её дрожь не утихала. Страх всё ещё жил в ней, бился под кожей, прятался в каждом сбившемся вдохе.

Я чуть отстранил её от себя, лишь настолько, чтобы увидеть лицо.

И в груди что-то болезненно сжалось.

В её глазах ещё стоял пережитый ужас.

След того мгновения, когда она думала, что я падаю навстречу смерти.

Я провёл ладонью по её щеке, стирая не то слезу, не то влажный след от сбившегося дыхания, и тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Маленькая моя… ты так испугалась за меня?

Она ничего не ответила — только сильнее прижалась ко мне, будто этих слов было достаточно, чтобы всё стало реальным.

Я снова обнял её крепче и поднял взгляд поверх её плеча.

Двор постепенно наполнялся голосами, шагами, глухими командами. Драконы один за другим возвращались в человеческую форму, Стражи скользили между ними, а вместе с этим поднимался тяжёлый запах крови, пепла и магии.

ГЛАВА 41 ВЕРНАРД

Оставив Алису в её комнате, я задержался у двери всего на мгновение.

Ладони всё ещё хранили тепло её кожи. На губах жила сладость недавнего поцелуя, а в памяти слишком ярко стояло то, как она дрожала в моих руках, будто только рядом со мной наконец позволила себе выдохнуть.

Каждая мысль требовала вернуться. Остаться рядом. Закрыть её от всего мира и больше не выпускать из объятий.

Я медленно выдохнул, заставляя себя отступить от порога, и направился к кабинету.

Ночь медленно сдавала свои права.

Где-то за высокими окнами темнота уже редела, уступая место бледному предрассветному свету. Небо ещё хранило на себе следы недавней битвы — рваные полосы дыма, мерцающие остатки магии, тяжёлые облака, но горизонт постепенно светлел.

Замок тоже приходил в себя.

По коридорам торопливо двигались слуги, стараясь говорить тише обычного, будто боялись потревожить сам воздух после пережитого. Кто-то нёс чистую воду и бинты в восточное крыло, где разместили раненых. Кто-то собирал разбитое стекло, выметал осколки, стирал с каменного пола следы крови и копоти.

Где-то впереди глухо стукнула дверь. Послышались приглушённые голоса лекарей. Скрипнули носилки.

Поместье жило.

Раненое, уставшее, потрясённое — но живое.

Я шёл быстро, почти не замечая ничего вокруг. Мысли двигались куда стремительнее шагов.