Тарн в этот момент фыркнул так выразительно, будто лично подтверждал каждое слово.

— Великолепно, — вздохнула я. — Значит, меня везёт высокомерный горный эксперт с копытами.

Я ещё раз окинула взглядом двор, обозы, мешки, ящики, людей и драконов, которые заканчивали сборы, и нахмурилась.

— Подожди. А почему мы вообще едем вот так? — спросила я, повернувшись к Вернарду. — В этом мире же есть магия. Почему нельзя просто… переместиться?

Он посмотрел на меня так, будто вопрос был ожидаемым.

— Потому что нас слишком много.

— И это мешает красивому эффектному появлению?

— Это мешает выжить, — сухо сказал он.

Я сразу стала серьёзнее.

Вернард кивнул в сторону длинной колонны.

— Три сотни существ. Дети. Старейшины. Раненые. Запасы. Лекарства. Оружие. Открыть проход для такого числа — значит удерживать его силой слишком долго.

— И что тогда?

— Тогда портал может схлопнуться раньше времени.

— Звучит неприятно.

— Это и есть неприятно, — спокойно ответил он. — Те, кто окажется внутри в этот момент, погибнут.

Я помолчала.

— Очень… мотивирующее объяснение.

— Ты спросила, я ответил.

— Иногда мне кажется, что ты мог бы отвечать мягче.

— Иногда мне кажется, что ты могла бы задавать меньше опасных вопросов.

— Тогда мы оба разочарованы.

В уголках его губ мелькнула тень улыбки.

Он перевёл взгляд на горы, чьи вершины белели вдали.

— До подножия и перевалов мы идём землёй. Там путь укрыт от чужих глаз, а тарны пройдут быстрее любой повозки. Когда поднимемся выше и места станет больше, часть воинов примет истинный облик.

— То есть вы просто… превратитесь в драконов и полетите?

— Именно. И ты летишь со мной.

Я моргнула.

— А ты не мог начать с этой части? Она куда эффектнее.

— Я не ставил цели тебя впечатлить.

— Ложь, — сказала я с достоинством. — Ты этим занимаешься с первой минуты нашего знакомства.

На этот раз он усмехнулся уже заметнее.

— Садись, Лиса. Иначе остальные решат, что я проиграл спор женщине и тарну одновременно.

Я посмотрела на зверя.

Тот посмотрел на меня.

— Учти, — предупредила я его, забираясь в седло, — если мы подружимся, тебе придётся выслушивать все мои секреты и жалобы.

Тарн тяжело вздохнул.

— Вот видишь? — сказала я Вернарду. — Уже понял, во что ввязался. Мы точно поладим.

— Ты разговариваешь со всеми живыми существами, которых встречаешь? — невозмутимо поинтересовался Вернард.

— Со всеми. Мне кажется, это вежливо.

Искр, уже в своей маленькой форме, скакал где-то рядом, всем видом показывая, что вот он-то точно знает, как надо путешествовать: без седла, без драм и с полным правом в любой момент свернуться клубком.

Вернард вскочил позади меня, и вот тут моя нервная система окончательно решила, что все прочие проблемы можно обсудить позже.

Потому что одно дело — ехать рядом с красивым мужчиной.

И совсем другое — ехать с ним на одном звере, когда его грудь у тебя за спиной, одна рука держит поводья, а другая в любой момент может случайно, конечно же совершенно случайно, оказаться слишком близко.

— Это обязательно? — спросила я с максимально возможным достоинством.

— Что именно?

— Вот это всё.

— Поездка?

— Твоя привычка делать вид, что ничего особенного не происходит.

Я почувствовала, как он чуть склонил голову ближе.

— А происходит что-то особенное?

— Мне кажется, ты прекрасно знаешь, что да.

— Тогда, возможно, тебе стоит не отвлекаться. Дорога впереди не из лёгких.

Вот ведь… дракон.

Отряд вышел за ворота поместья и начал втягиваться в дорогу длинной живой лентой. Впереди ехали воины и несколько глав кланов, за ними — остальные. Те, кто мог идти в истинной форме, пока держали человеческий облик: слишком тесна была дорога, слишком рано ещё было поднимать в небо крылья. Мы шли между высокими деревьями, чьи тёмные стволы пахли смолой и холодом, а по обе стороны тропы белели засыпанные снегом заросли.

Сначала все молчали.

Не потому, что не хотели говорить, а потому, что каждому было что оставлять позади. Для многих за спиной оставался дом, в котором прошла вся жизнь, дворы, где росли их дети, стены, хранившие голоса предков, привычные дороги и всё то, что годами казалось незыблемым.

Иногда тишина рождается не из страха, а из тяжести прощания.

Каждый шаг вперёд сейчас звучал слишком ясно: они уходили не просто в путь — они уходили от прежней жизни.

ГЛАВА 48 АЛИСА

Укутанная теплом тела Вернарда, под мерный шаг тарна и глухой ритм дороги, я сама не заметила, как провалилась в сон.

Это был тот редкий, тихий сон, который приходит не от покоя, а от ощущения, что рядом есть кто-то достаточно сильный, надёжный, родной.