Этот мужчина выглядел как причина женских ошибок.

— Я веду важные переговоры, — сказала я с достоинством. — Мы обсуждаем, можно ли отменить всё происходящее и вернуться в ту реальность, где я спокойно пила кофе.

Он перевёл взгляд на Искра.

— И что он ответил?

— Что я драматизирую.

— Умный Страж.

— Предательский Страж. Это другое.

Уголок его губ дрогнул.

Я поймала себя на том, что начинаю различать оттенки его улыбок. Эта была короткая, почти скрытая, предназначенная только мне. И от этого факта почему-то стало опасно тепло.

— Пора, — сказал он уже тише.

Одно короткое слово. И во дворе будто сразу стало холоднее.

Я посмотрела вниз.

Там уже выстраивался отряд. Мужчины и женщины в дорожных плащах, воины в броне, старейшины с суровыми лицами, несколько детей рядом с семьями, слишком серьёзные для своего возраста. Кто-то решил идти в неизвестность ради шанса обрести дом. Кто-то — ради тех, кого любил. Кто-то просто потому, что больше не хотел жить в страхе.

И внезапно всё это перестало казаться красивым приключением.

Это было настоящее.

— Сколько нас? — тихо спросила я.

— Тех, кто идёт сейчас, — около трёх сотен, — ответил Вернард, вставая рядом. — Остальные останутся защищать кланы и ждать вестей.

Триста человек.

Триста драконов.

Триста судеб.

И где-то в центре всего этого — я, девушка в чужом мире, которая до сих пор не до конца понимала, как пользоваться местным умывальником.

— Отлично, — пробормотала я. — Никакого давления. Совсем.

Он повернул голову ко мне.

— Я не заставляю тебя, Алиса. Но все, кто собрался здесь сегодня, пришли за надеждой.

— Прекрасно. Теперь давление ещё и с поэзией.

Я посмотрела на него.

На суровый профиль. На спокойствие, за которым скрывалось напряжение последних суток. На дракона, который просил помощи не ради себя.

На мужчину, который ночью шёл в бой, а утром стоял рядом так, будто именно здесь и было его единственное правильное место.

— Это ещё неизвестно, — пробормотала я себе под нос, — кто из кого верёвки вьёт своей благородной невозмутимостью.

Его взгляд скользнул ко мне внимательнее.

— Что?

— Ничего. Размышляю о тяжёлой женской судьбе.

Он чуть приподнял бровь, но промолчал.

Я выдохнула и уже тише добавила:

— Как я теперь могу отказаться, если вы все смотрите так, будто я последняя глава инструкции по спасению мира?

В уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка.

— Значит, не откажешься?

Я закатила глаза.

— Нет. Потому что если сейчас уйду, потом до конца жизни буду думать, а вдруг действительно могла помочь. И это будет ужасно раздражать.

— Тебя?

— Всех вокруг. Я умею страдать громко.

Сделала паузу и добавила:

— И потому что кто-то должен следить, чтобы вы все не совершили героическую глупость без присмотра.

На этот раз он усмехнулся открыто. Тёплая тень улыбки только подчеркнула ту опасную красоту, от которой у меня начинали путаться мысли.

— Тогда идём, Алиса.

Он протянул мне руку.

Я посмотрела на неё. Большая, сильная ладонь человека, который привык держать силу, власть и собственную ярость под контролем.

А потом вложила в неё свою.

Его пальцы сомкнулись уверенно и бережно одновременно.

И почему-то именно в этот момент страх отступил на шаг.

ГЛАВА 47 АЛИСА

Отряд двинулся в путь так, будто кто-то невидимый одним движением снял с мира паузу.

Ещё мгновение назад двор жил своей шумной, тревожной, почти судорожной жизнью — звенело железо, кто-то отдавал последние распоряжения, кто-то обнимал близких так коротко и крепко, будто боялся, что если задержится хоть на секунду дольше, то уже не сможет отпустить. А потом всё это вдруг собралось в одну плотную, тяжёлую волну движения.

Люди и драконы пошли вперёд.

Я — вместе с ними.

Мне достался не конь и не что-то особенно экзотичное, как я втайне подозревала, а крупное, сильное ездовое существо, больше всего напоминавшее очень серьёзную смесь горного оленя, волка и чужих финансовых проблем. Высокое, мускулистое, с густой тёмной шерстью, мощной грудью и глазами, в которых явно читалось: «Если ты сейчас начнёшь паниковать, я тебя осужу».

— Прекрасно, — пробормотала я, глядя на зверя. — Ещё один, кто считает меня недостойной своего общества.

— Он просто оценивает, выдержишь ли ты дорогу, — спокойно сказал Вернард, стоя рядом.

— А можно мне что-нибудь, что не будет смотреть на меня как строгий преподаватель на пересдаче?

— Нет. И тарны слишком умны, чтобы скрывать своё мнение, — невозмутимо ответил Вернард, проводя ладонью по мощной шее зверя. — Но зато в долгой дороге им нет равных. Они выносливы, спокойно идут по скалам, не боятся холода и способны пройти там, где сломается любая другая упряжь.