Мне снилось что-то светлое и бесформенное — снег, ветер, солнечные блики на льду, чьи-то тёплые ладони на моих плечах… а потом сквозь всё это начал пробиваться голос. Насмешливый, ленивый и слишком довольный собой.

— Поразительно, — протянул кто-то совсем рядом. — Наш суровый предводитель, оказывается, умеет быть удобной подушкой. Кто бы мог подумать.

Я медленно открыла глаза.

Первое, что увидела, — тёмную ткань плаща у себя перед лицом. Второе — руку Вернарда на поводьях. Третье — мужчину, ехавшего рядом с нами и смотревшего на нас так, словно наконец нашёл себе занятие по душе.

Высокий, светловолосый, слишком красивый для человека с настолько вредной улыбкой, он сидел в седле легко и свободно, словно родился верхом и с сарказмом в крови.

— О, проснулась, — оживился он. — Замечательно. А то я уже начал чувствовать себя драконом, который сплетничает в присутствии спящей дамы. Это некрасиво даже по моим меркам.

Я моргнула, пытаясь вернуть себе достоинство, которое, судя по всему, осталось где-то между сном и родным мне плечом.

— Скажите честно, — произнесла я хрипловато, — вы всегда появляетесь так внезапно или это только по праздникам?

Он театрально склонил голову.

— Лириас. Бесценный союзник, украшение любого похода и главный источник раздражения для некоторых особенно мрачных личностей.

Он выразительно посмотрел на Вернарда.

Вернард даже не повернул головы.

— Ты закончил? — холодно спросил он.

— Даже не начинал, — невозмутимо отозвался Лириас. — Я всего лишь решил познакомиться с девушкой, которая сумела сделать то, что веками не удавалось никому.

Я насторожилась.

— Открыть портал?

— Нет, — сладко улыбнулся он. — Заставить Вернарда смотреть на кого-то мягче, чем он вообще умеет.

Я невольно кашлянула, пряча улыбку.

Вернард натянул поводья чуть сильнее, и тарн под нами недовольно фыркнул, будто тоже почувствовал перемену настроения.

— Лириас, — произнёс он тем самым спокойным голосом, за которым явно скрывались разрушения, — если тебе скучно, могу отправить тебя разведать путь впереди. Пешком.

— Вот видишь? — доверительно сообщил мне Лириас. — Ревнует и сразу угрожает. Это у него вместо светской беседы.

— Я не ревную, — отрезал Вернард.

— Конечно, нет, — легко согласился Лириас. — Ты просто смотришь на меня так, будто выбираешь, в какую пропасть я упаду живописнее.

Я всё-таки рассмеялась.

Вернард опустил взгляд на меня. В его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти беспомощное перед моей улыбкой.

— Выспалась? — спросил он уже совсем другим голосом. Тише. Только для меня.

— Теперь да, — ответила я. — Хотя, кажется, проснулась в очень странной компании.

— Привыкай, — сказал Лириас. — С нами иначе не бывает.

— С нами? — сухо уточнил Вернард.

— Хорошо, — вздохнул Лириас. — С вами. Я, пожалуй, поеду чуть впереди, пока твоя любовь к миру окончательно не закончилась.

Он пришпорил своего тарна и легко ушёл вперёд, насвистывая что-то подозрительно весёлое.

Несколько секунд мы ехали молча.

Потом я чуть повернула голову:

— Так ты не ревнуешь?

Рука Вернарда крепче легла на мою талию.

— Ревную, но им не обязательно это знать.

И почему-то после этих слов воздух вокруг стал заметно теплее, несмотря на снег и горный ветер.

Сзади послышались ещё голоса, и постепенно напряжение похода стало чуть мягче. Не исчезло — нет. Но в нём появилось что-то человеческое. Или драконье. Или не знаю, как правильно назвать то состояние, когда люди, идущие в опасность, начинают дышать чуть свободнее просто потому, что рядом кто-то рискнул пошутить.

Чуть позже, когда Лириас уехал вперёд искать себе новые способы действовать всем на нервы, рядом с нами поравнялся ещё один всадник.

Высокий, широкоплечий, с резкими чертами лица и таким сосредоточенно-мрачным выражением, будто он лично отвечал за суровость этого мира. Даже молчал он с достоинством человека, который осуждает не кого-то конкретного, а само мироздание в целом.

Он остановил тарна рядом, коротко кивнул мне и произнёс ровным низким голосом:

— Кайрен. Глава клана Чёрного Камня.

Я моргнула.

— Алиса. Главная причина всеобщей тревоги последних суток. Очень приятно.

Кайрен несколько секунд смотрел на меня так, будто пытался понять, шучу я или это у меня форма защиты от стресса.

— Не сомневаюсь, — сухо сказал он наконец.

Его взгляд опустился на мой пуховик, потом на ботинки, потом снова поднялся ко мне.

— У вас в мире все женщины так одеваются?

Я оскорблённо выпрямилась.

— Во-первых, это не “так”. Это стиль. Во-вторых, перед вами вершина зимней инженерной мысли.

Он чуть нахмурился.

— И как называется… это?

Он явно имел в виду мою куртку, но произнёс это с таким уважительным недоумением, будто спрашивал о неизвестном боевом артефакте.