Этот образ каленым железом вплавился в мою память: его руки, державшие мои бедра, погладывающие кожу пальцы, взъерошенные по моей воле волосы, пьяный, довольный взгляд, как у обласканного кота, и порочный язык, скользивший по чувственным складкам.

Мир загрохотал всеми возможными взрывами. Перед глазами заплясали огни, ослепляя и вынуждая спрятать расширившиеся зрачки под веками. Тело вытянулось гибкой лозой, полное дрожи и удовольствия, а сердце замерло, чтобы заставить почувствовать эту маленькую смерть. Лопатки со скрипом скользили по столешнице, а бедра, мои бедные, дрожащие бедра невыносимо горели, опаляемые жаром внизу живота.

Казалось, все сущее перевернулось с ног на голову. Едва в состоянии поднимать ресницы, я не могла произнести ни слова, с трудом поднимая грудь для вдоха.

— Посмотри на меня, — потребовал муж, но чувствуя, что вряд ли я смогу сделать это самостоятельно, осторожно спустил мои ноги с плеч, вытянувшись надо мной.

Подхватив ладонью затылок, приподнял мою голову в воздух, ловя взгляд.

Он горел. Буквально полыхал внутри. Я видела это по палящему пламени на дне его глаз, которые смотрели на меня пристально, не скрывая собственничества и триумфа. И отчего-то, впервые видя его победу, я не хотела сопротивляться, позволяя мужчине упиваться властью над собой.

— Ты кончаешь, как настоящее божество, Эвер.

Да как его язык поворачивается так говорить?..

Но на деле убедившись, что его язык позволяет себе не только это, я потеряла смысл что-либо отвечать.

Потянув за собой, он усадил меня на самый край стола и теперь, поднявшись на ноги, вновь возвышался надо мной, вжимая в свое тело с нескрываемой силой. Меж расставленных ног опалило жаром и тут же накрыло давлением окрепшей и возбужденной мужественностью.

— Я хочу тебя сегодня, прямо сейчас, — прошипел и поцеловал, даже прикусил мою губу до легкой боли, чтобы тут же зализать несуществующую рану. — Но я не хочу торопиться.

— Даррен, я сейчас и половины твоих слов не понимаю, — призналась я, все еще дрожа от произошедшего.

Внутри кружил настоящий ураган, перемалывая мои глупые, нереалистичные преставления и ожидания в щепки. Все вообще было не так, как мне думалось! Вместо разрушающего стыда во мне горело нечто дикое, незнакомое, желающее впиться в Даррена ногтями до крови и искусать его до бордовых отметин.

Не зная, что во мне происходит и тихо рассмеявшись, супруг смягчился, осторожно заправив прядку моих волос за ушко.

— Ты бы видела, какая ты сейчас красивая. Светишься... Останешься на ночь? Не хочу тебя отпускать.

— С радостью. Боюсь, мне не дойти сейчас домой.

— Ради такого эффекта я готов стараться так каждый день, — Винтер уже откровенно смеялся, но не став смущать меня окончательно, подхватил под бедрами и усадил на себя, чтобы пойти в спальню. — У тебя ноги голые, — пояснил он в ответ на мою дернувшуюся бровь и, перешагивая осколки разбитой посуды, поспешил наверх.

Дав мне вволю впиться в его тело руками.

Мы еще не закончили!!!

До спальни мы добрались слишком быстро. Казалось, Винтер неосознанно торопится, и только когда дверь закрылась за нашей спиной, он остановился, спустив меня с рук и позволив отойти.

— Я буду спать с тобой, — уточнил так, словно я должна была воспротивиться.

— На это я и рассчитывала.

В воздухе между нами чувствовалось напряжение. Казалось, вот-вот покажутся искры, и их треск станет очевидным. Несмотря на произошедшее, все равно ощущалась некоторая недосказанность, словно мы не закончили, лишь слегка сбавили накал, чтобы больше не спешить этой ночью.

Винтер остановился, держа ладонью дверную ручку, и вид у него был несколько озадаченный и будто бы растерянный.

Такой красивый…

Даже взлохмаченная моими пальцами шевелюра не стирала с него лоска, напротив, придав мужчине распаленный и обжигающий вид. Его губы все еще поблескивали; почувствовав мой взгляд, Даррен облизнулся, зарождая во мне совершенно несвойственный порыв.

Я хочу к нему. Его. С ним.

Буквально сорвавшись с места, я в один шаг оказалась рядом, взволнованными руками обнимая мужские плечи. Хотелось оплести его путами, слиться с ним, но все, что я могла, — это с жадностью прижаться к губам мужа, с ликованием чувствуя пылкий ответ. Мы целовались судорожно, рвано, жадно, пьяно шагая к постели и на ходу вминая пальцы в остатки одежды.