— Миранда никуда не пойдет.

— Живо ко мне! — продолжал кричать отец, игнорируя храброго  незнакомца, но упрямая дочь не спешила покидать свое укрытие, чем раздражала его еще больше. — Я остригу тебя на лысо, глупая корова! Демон с тобой… Мне хватит и одной дочери, чтобы уйти. Вы! Все! Не смейте за мной идти, или леди Винтер нежилец!

Его слова звучали все глуше и глуше.

Мне не хватало воздуха, и каждый вдох давался все с большим трудом, разливаясь в груди настоящим жжением. Хватаясь пальцами за мужскую руку, я болезненно ее царапала, инстинктивно пытаясь высвободиться, чем только раздражала отца, громко хлопнувшего дверью, и поволокшего меня на улицу. Прочь из дома.

Успев только нелепо переступить с ноги на ногу, я почувствовала резкую холодную тошноту, подступившую к горлу. Она звенящей темнотой поднялась по щекам к вискам и на глаза, заполняя их красными мушками и окончательно лишая любых ориентиров. Слабость накрыла слишком быстро. Так быстро, что я не ощутила момент, когда напряженные пальцы ослабли и руки плетьми рухнули вниз, а голова безвольно повисла. Лишь где-то на отдалении раздался треск, возмущенный крик, и тело став невыносимо тяжелым повисло в воздухе, опасно накренившись и потянув меня к земле.

Падение.

Я поняла это только по воздуху, лизнувшему покрытые колючими мурашками щеки, даже не успев смириться с тем, как быстро обрушиваюсь, не говоря уже о том, чтобы приготовится к столкновению.

Но вместо твердой каменной дорожки меня подхватили крепкие руки, уберегшие от неизбежной боли, и прижавшие близко к горячему телу.

— Эвер? Эвер? Давай, малышка, приходи в себя, — шептал Даррен, одним своим голосом возвращая мне желание жить. — Давай, милая…

В сознание я вернулась с кашлем, будучи тут же придержанной, и обнятой. Непонимающе оглянувшись, обнаружила лишь множество людей в военной форме, суетливо сдвинувшихся в кольцо. Только когда они начали отступать, я заметила поваленного на землю отца, который даже будучи в поверженном положении, продолжал разбрасываться проклятиями.

— Я вас всех поубиваю! Бродящие собаки! Глупые, не на что не способные увальни!..

Тряхнув тяжелой головой, я смогла оторвать взгляд от скованного и униженного родителя, отдавая все внимание тому, кто его действительно заслужил.

— Даррен… что происходит?

— Неужели ты, действительно, думала, что я правда могу поверить в то, что он просто сдастся?

— Я… я вообще об этом не подумала, — призналась, погладив подушечками пальцев висок.

— Пришлось попросить друзей и сослуживцев Кроули нас подстраховать. Одного я только не учел…

— Чего?

— Подверг тебя риску.

— Ты меня спас, — сказала я, и проведя параллель, тут же улыбнулась. — Мой дражайший супруг, ты спас мою задницу?

Винтер улыбнулся, словно выдохнув напряжение, и протянул ладонь к моему лицу, убирая с него выбитые из прически прядки.

— Хоть немного рассчитался за свои долги.

— Ты должен мне по гроб жизни.

— Именно так, моя дева-зима, именно так. Одно условие!

— Какое?

— По гроб моей жизни ты будешь со мной.

Он не спрашивал, не задавал свой вопрос – Винтер утверждал, и мне не оставалось ничего, кроме как принять его слова как факт. Именно в тот момент я ясно поняла – верить Винтеру это не условность или трагедия, это не обременение и не западня.

Верить Винтеру – это любовь, способная раз за разом доказывать мне, что все не напрасно.

— Священный Трой, Даррен! — прошипела я на полу выдохе, стараясь как можно незаметнее закатывать глаза и тише дышать.

Игнорируя мои слова так, словно напрочь меня не слышит, Винтер угрожающе фыркнул, прижавшись кончиком носа к моему виску. 

Со стороны могло показаться, будто мы просто милуемся, прижавшись друг к другу в тесной толпе приглашенных гостей, как молодая парочка, сохранившая романтику. На деле же ладонь моего супруга воинственно и бесцеремонно подтверждала свое право на власть, поглаживая тонкую полоску белья меж моих ног.

Я сама его завела.