На самом деле я сама не знала, что именно подразумевала под этим ответом. Просто для меня эти слова выглядели как защита, как оплот возможной стабильности и покоя, который мне предстоит еще очень долго выстраивать.

Но у этого была перспектива! Был шанс!

В моменте мне показалось, что супруг меня понял, но то, как напряглась его шея и как расслабились пальцы на моем затылке, прозвучало совершенно иначе.

— Даррен?..

— Уймись, Эвер! Я не покушаюсь на твою невинность! — закатил глаза, резко став звучать громче. — Но нам же нужно с чего-то начинать! Я слишком пьян, чтобы провести брачную ночь, но поцеловать-то свою жену я могу?

— От тебя разит, как от винной бочки, — сморщилась я.

— А ты пахнешь камином и кофе, — ответил он, вроде бы с издевкой, но, к моему удивлению, совершенно беззлобно. — И мне нравится, как ты пахнешь, упрямая ты ослица! Я милостиво даю тебе еще одну отсрочку до завтра, но взамен требую, — тут он понизил голос и мотнул головой, чтобы вновь заглянуть мне прямо в глаза, — чтобы ты научилась целоваться. На мне, разумеется.

— А других вариантов нет?

Вмиг побагровевшее лицо мужа выглядело так, словно я произнесла нечто, прозвучавшее вовсе не так, как планировалось. И то, как требовательно рука скользнула по моему бедру, сжав его, только подтверждало мои выводы.

— Это каких других? Хочешь поучиться на ком-то другом?

Я осознала все слишком резко и от удивления произнесла свою догадку вслух:

— Ты ревнуешь.

— А ты непроходимая идиотка, если поняла это только сейчас, — смело заявил он, окончательно лишая меня слов. — Ты уже закроешь свой чудесный рот и поцелуешь меня или так и будешь трепаться об очевидных вещах?

Он ревновал.

О, священный Трой! Даррен Винтер — ревнует! Меня!!!

Стала понятна и та выходка с мундиром, и то, как воинственно он прятал меня за спиной, и как оборвал Кроули на полуслове, стоило тому проявить любезность!

— Значит, ты все-таки идиотка, — расценив мое молчание правильно, Винтер покачал головой.

— Заткнись! Я просто… просто удивлена.

— Ты? Моя дева-зима, ты умеешь удивляться? Я думал, тебя уже ничем не поразить!

— Дева-зима?

— Ты лицо свое иногда в зеркале видишь? Холодная, как сосулька. Только когда истерично вопишь от злости, похожа на живого человека. Почему ты такая, Эвер Винтер?

— Ты не поймешь…

— А ты объясни! — пьяно потребовал он, вновь не дав мне подняться. — Я хочу знать! Я должен знать.

— Я так защищаюсь, Даррен.

— От меня?

— От тебя в особенности.

Мужчина тяжело вздохнул, неожиданно прижавшись своим лбом к моему, и устало сказал:

— Заслуженно. Я ошибался. Ты не ослица.

— Спасибо, — насмешливо фыркнула я, но муж оборвал:

— И если ты меня прощаешь, давай закрепим это перемирие поцелуем?

— Ты всегда так ведешь переговоры?

— Конечно! У меня и мятные конфетки всегда с собой!

— Ты ужасен, — рассмеялась я, явственно представив картину, нарисованную воображением.

— Я такой. А теперь серьезно. Мне или сама?

— Тебе, — выбрала я самый простой вариант, приняв решение дать ему то, что он хочет, не рискуя.

— Как скажешь, жена моя.

Вместо того чтобы сразу наброситься, Винтер неожиданно опрокинул меня на свое плечо, заставив вынужденно прижаться к его груди. Теперь он смотрел на меня сверху вниз, и отчего-то глаза его были полны… печали?

— От меня правда разит?

— Убийственно.

— Отлично, — кивнул сам себе и слегка наклонил голову, слишком мягко накрывая мой рот.

Я была готова к тому, что он вновь попытается протолкнуть в меня язык, как тогда, в карете, но вместо этого Винтер только чуть покусывал мои губы, при этом неожиданно закрыв глаза.

Слишком доверчиво.

Или же просто потому, что смотреть на меня не мог.

Минута, вторая, и мужские пальцы касаются подбородка, чуть требовательнее заставляя ответить. Винтер качнул головой, легонько потершись своим носом о мой, и отчего-то я решила попробовать.

В конце концов, он прав.

Рано или поздно нам придется этим заниматься, и лучше я сейчас попробую привыкнуть к его прикосновениям, чем потом цепенеть от ужаса.