Сперва он наполнил мою тарелку и бокал, и только затем — свою. Ужинали все с аппетитом; что-что, а еда была замечательная! Простая, домашняя, но такая вкусная, что даже вечно худеющие леди не отказывали себе в лишнем кусочке мяса с тающим пюре. Вино было сладким и согревающим, компания, если не брать в расчет отца и Миранду, — приятной. Утолив первый голод, гости начали искать повод для танцев, подначивая хозяина вечера сыграть на стареньком, но явно используемом пианино.

В принципе, все шло хорошо.

Я явно привлекала внимание, со мной спешили познакомиться и поздравить Винтера с супружеством. Кто-то танцевал, кто-то продолжал беседы; увлекшись одной из них, я пропустила момент, когда лорд Гринвелл встал и, обойдя стол, протянул мне руку.

— Не откажите мне в танце, леди Винтер.

Даррен погладил мои пальцы, давая свое позволение отказать, но это была война. Не давая противнику шанс подумать о победе, я лучезарно улыбнулась, кивнув.

— С превеликим удовольствием.

Проводив меня к центру зала, отец, как полагается, обхватил тяжелой рукой мою талию, и, дождавшись, когда я ему отвечу, сделал первый шаг — и первый выпад.

— Что, если я напомню всем, при каких именно обстоятельствах уважаемые леди и лорды действительно встречались тебе на моих приемах?

— Слабо, лорд Гринвелл. Я, в отличие от вас, не стесняюсь своего происхождения.

— То есть, если я обозначу, что ты мой бастард, это ничего не изменит? — поинтересовался он как бы невзначай, смотря куда-то поверх моей макушки и ведя в танце.

— Ничего. Разве что уважаемые леди и лорды задумаются, отчего же я назвала отцом другого и почему вы не заслуживаете им называться.

Резкий шаг, разворот и пауза.

Лорд Гринвелл встал как вкопанный, медленно опустив лицо и ловя мой взгляд. Он слишком долго молчал, чтобы заминку могли не заметить, но, приняв какое-то решение, неожиданно сказал:

— Теперь я вижу, что ты действительно моя дочь.

По телу пробежал холодный озноб, но, стараясь оставаться сдержанной и рассудительной, я промолчала, не став давать мужчине никакого ответа.

— Ничего не скажешь?

— Ничего.

— Не интересно, почему я так решил?

— Догадываюсь, — выдавила я, стоически выдерживая суровый мужской взгляд.

— Поделишься предположениями?

— Вы упустили выгодный шанс стать представителем дома Холлвей, лорд Гринвелл. Это определенно вас огорчает.

— Видимо, я переоценил твои умственные возможности, — ядовито хмыкнул он. — Да, глупо отрицать, что я этим огорчен. Но я сказал это, потому что горжусь тобой, Эвер.

Я споткнулась.

Вытаращившись, как последняя деревенщина, я невольно задержала дыхание, оцепенев от слов склонившегося ко мне отца.

Я много лет мечтала заслужить его одобрение, крупицу его внимания и веры в меня. Годами старалась стать полезной, доказать, что способна на куда большее, чем быть незаметным бастардом или чьей-то выгодной женой. И сейчас, когда я в этом более не нуждалась, лорд Гринвелл решил прибить меня к полу своими словами.

— Поражена?

— Немного.

— Понимаю, — кивнул он, вновь поведя меня в танце, скрыв от других мою оплошность. — Моя вина, что я был слепцом и не видел твой потенциал.

— Только не смейте извиняться, лорд Гринвелл. Я этого не приму.

— И в мыслях не было, леди Винтер, — по-доброму усмехнулся мужчина. — Я лишь хочу сказать, что был неправ. И хочу, чтобы ты знала: у тебя еще есть отец, к которому ты можешь обратиться за помощью.

— Не представляю себе подобной ситуации. В доме, в котором я росла, мне твердо вбили в голову: каждый сам за себя.

— Не дерзи мне, Эвер. Я не стану вмешиваться в твою жизнь, просто оставляю мост за спиной, по которому ты всегда можешь пройти. Спасибо за танец, леди Винтер. Пойдемте, провожу вас к супругу, а то он с нас глаз не сводит.

Вернув меня к столу, лорд как ни в чем не бывало вернулся за свое место. Поймав ладонь Винтера, обеспокоенно глядевшего на меня, я поняла, зачем был этот разговор.

Мне, очевидно, не хватало хладнокровия, чтобы сохранить лицо, и многоуважаемый лорд Гринвелл явно знал, куда давить, чтобы разнести мою уверенность в клочья.

— Все в порядке?

— Может, выйдем? — предложила я, умоляюще сдвинув брови. — Мне хочется… подышать свежим воздухом.

— Конечно.

Только оказавшись на уединенном балкончике, я смогла, наконец, взять себя в руки и втянуть похолодевший воздух в сдавленные легкие.