Продолжая притворяться, я только закусила губу, когда матрас за моей спиной прогнулся под чужим весом, а на бедро опустилась рука, поправившая одеяло и замершая в горячем, согревающим жесте.

— Не обессудь, — шепотом фыркнул Винтер, словно вел со мной диалог. — Я решил, что хочу спать с женой. Да, я именно так и решил, просто знай.

Немного повозившись, он устроился поудобнее, и, ткнувшись носом в мой затылок, спустя минуту засопел, удивительно быстро погрузившись в сон. Я даже не испытала ужаса. Скорее это было похоже на привычное оцепенение, но не такое паническое, как обычно. Я просто… просто удивилась?..

Да, похоже на то, если судить по тому, как высоко были подняты мои брови, стоило задаться этим вопросом.

Как только у меня вышло расслабить лицо, грудь сама собой сделала тяжелый, но порывистый вдох, словно воздуха нужно было чуть больше, чем обычно. Вышло несколько громко, и оттого дрема моего супруга на секунды спа́ла.

— Тише, Эвер, я с тобой, — прошептал он сквозь сон, притягивая меня чуть ближе и прижимая к себе.

К своему теплому, мягкому, удобному телу!

Да, с Винтером куда лучше спится…

На следующий день все повторилось: утром Винтера не было рядом, но его сторона кровати еще хранила ставшее мне таким нужным тепло. Сладко потянувшись, я еще несколько минут смотрела в потолок, собирая в голове полочки запросов, на которые требовалось найти ответ. Например: «Как стать хорошей любовницей?»

Да, произносить это в голове было куда проще, чем вслух, и оттого я позволила себе повторить этот вопрос несколько раз, чтобы проникнуться им сполна.

Любовницей. Не женой, не госпожой Винтер, а именно любовницей.

Странные, неожиданные обстоятельства, сопровождавшие наш недолгий брак, привели к тому, что я действительно озадачилась, перестав обращать внимание на причины. Какая неслыханная дерзость! Я хотела удовлетворять мужа в постели! Моего мужа! Винтера, о священный Трой! Но захватившее мою голову упрямство и стремление заставляли отбросить причины сего желания и заняться его исполнением.

Кто мог дать мне совет?

Римус? Нет, старик не переживет таких вопросов. Розалин? Она тоже в возрасте, и как-то неприлично спрашивать едва знакомую женщину о таких вещах. Миранда? Скорее земля под нашими ногами разверзнется, чем я обращусь к ней за помощью.

После нехитрых размышлений я довольно быстро пришла к выводу, что я не знаю никого, к кому могла бы обратиться, за исключением самого Винтера. В конце концов, его наша близость касалась непосредственно, а значит, и ему неплохо было бы поучаствовать в процессе. Но нет…

На такой шаг я не могла пойти.

Резко сев, улыбнулась озарившей меня догадке.

Кто может помочь — не знакомый, не близкий и совершенно независимый? Тот, кто сделает это за деньги!

Вывод казался мне таким безупречным, что я сразу же подскочила с постели, принявшись собираться.

Традиционный завтрак с кофе и Розалин подошел к концу. Набросив на плечи пальто и закрыв лицо вуалью, я уже на пороге вспомнила, что стоило бы предупредить о своем уходе.

— Розалин! Я уезжаю, надеюсь, ненадолго! Если господин Винтер вернется раньше и спросит, сообщите ему, куда я уехала!

— А куда вы уехали? — поинтересовалась озадаченная домоправительница.

— В публичный дом! — гордо заявила я, подмигнув на прощание, покидая дом и рукой останавливая свободную карету.

— Куда прикажете, госпожа?

— А вот тут я бы просила у вас совета: подскажите, неподалеку есть публичные дома?

Кучер, сидевший на ко́злах и общавшийся со мной через маленькое окошко, удивленно крякнул.

— М-да… госпожа. Такие имеются. А вам какие нужны?

— А они разные? — удивилась я, почти всем телом развернувшись на скамье.

— Конечно. Подороже, подешевле... Есть закрытые, но вас туда не пустят.

— Это еще почему?

— Вы… э-э-э-э, — замешкался он, явно решив, что сболтнул лишнего. — Ваш муж…

— Ну же?

— Вы женщина, госпожа. Женщинам туда вход закрыт. Они для избранного общества, и больше походят на мужской клуб со шлю…

Договаривать он не стал, но мне уже и не требовалось.

Потерев подбородок пальцами, я задумалась и спустя минуту напряженного молчания, приняла решение.