— Скажи это служителю, сегодня обвенчавшему нас в храме, — отбил Винтер, махнув рукой, на пальце которой красовалось обручальное кольцо, так и не придав этой перепалке какого-то особенного окраса.

Так же, как обычно. Ни больше, ни меньше.

— Так решили отцы, и твоя храбрость здесь ни при чем.

— Это у тебя поджилки трясутся, зайчиха, — продолжил он, бросаясь якобы равнодушными словами, как булавками. — Так боишься брачной ночи? Правильно. Ты же неумеха, что с тебя взять.

— Сказал тот, что даже поцеловать меня не осмелился.

Молчи, Эвер. Молчи, глупая!..

Ореховые глаза вновь блеснули наточенной сталью. Винтера задели мои слова: к сожалению или счастью, но мы годами тренировались в оскорблениях, и, давно нащупав слабые места друг друга, всегда били наотмашь.

Он ежечасно напоминал мне, что я жалкий выродок, неспособный ни на что, кроме подогревания котлов. Я же не стеснялась называть его капризным маменькиным сынком, не осилившим и двух книг за три десятка лет, способным только на того, чтобы вступать в конфликты с девчонками.

Стоило заметить, что я была единственной девчонкой, которую он унижал. Даже с той же Мирандой Винтер вел какую-никакую, но дружбу или хотя бы приятельские отношения, а она была природной стервой, не способной уважать хоть кого-то, кроме себя.

В детстве они часто объединялись против меня, устраивая групповую травлю. Дети бывают жестоки, но то, что вытворяли Миранда с Винтером, оставило на мне неизгладимый отпечаток.

С годами я, конечно же, стала отвечать, и если Миранду я не могла в полной мере вырезать из своей жизни или хотя бы достойно ткнуть носом без угрозы получить выволочку от отца, то с Винтером ругаться разрешалось. Из детских ссор и оскорблений наше противостояние переросло в холодную войну, где мы старались избегать друг друга, но при встрече безудержно оскорбляли в лицо со всей злостью, что скопилась за столько лет.

— Мне просто противно, Эвер, — произнес, наконец, он, стараясь звучать как можно более заносчиво.

— Сделаем вид, что я тебе верю.

— Ты несносна!

— А ты труслив! У каждого свои недостатки! — в пылу выплюнула я, вновь забыв о том, что стоило бы прикрыть рот.

Винтер багровел.

Зная его много лет, я понимала, что это край его короткого терпения.

Обычно в момент пика его лицо краснело, делая светлые волосы на фоне еще более белыми, чем обычно, а на шее спешила задрожать венка, раскрывая истинные эмоции хозяина. И бросив мне вдогонку еще пару-тройку гадостей, он уходил, когда приближался момент потери контроля. Но сейчас, когда мы были заперты стенками кареты и путей отхода не было, я неожиданно этого испугалась, остро ощутив, что хожу голыми ступнями прямо по лезвию.

— Значит, трус, — хмыкнул он, криво усмехнувшись. — Знаешь, Эвер, — стянув с руки черную перчатку, он тут же потянулся за второй, продолжая стараться выглядеть спокойным. — Ты не оставляешь мне выбора.

— И что ты сделаешь?

— Мне придется доказать тебе, что я не настолько труслив, как ты думаешь, и способен поцеловать даже жабу.

— Фу, Винтер, не рассказывай о таких своих желаниях на людях!

— Да когда ты уже замолчишь?..

Я пропустила рывок в мою сторону, когда бросалась последней шпилькой, показательно прикрыв глаза. В следующий момент, когда я их открыла, Винтер был так близко, что пришлось свести взгляд к носу, чтобы увидеть его лицо.

— Жаба всей моей жизни — это ты, Эвер Винтер.

Так не должно было быть, но касание мужских губ меня буквально обездвижило. Я будто бы приросла к жесткому сиденью, сумев только вскинуть ладони в воздух, которые испуганно задрожали, стоило Винтеру требовательно двинуться вперед.

Мимолетно я подумала, что наверняка глупо выгляжу, так выставив руки и замерев, словно я и вправду зайчиха, как он и сказал минуту назад.

Эта мысль придала сил. Упершись ладонями в мужскую грудь, я попыталась отпихнуть его от себя и тут же напоролась на новую атаку. Вместо того чтобы отлепиться от меня и моего лица, Винтер, напротив, совершил перехват, будто бы мое сопротивление только придало ему сил. Ловко накрыв мои пальцы своими, он одной рукой сгреб их вместе и зажал, а другой бессовестно надавил на мой затылок, лишая всякой возможности отстраниться.

— Что же ты, Эвер? — прошипел ядовито, дав мне шанс глотнуть воздуха. — Учись, пока есть возможность. Тебе меня всю жизнь целовать.

— Бве! — демонстративно показав язык, тут же поняла, что пожалею прямо сейчас.