Разминая ее крепкими пальцами, мужчина нажимал на нужные точки, от которых по телу пошла теплая волна расслабления. Это было безумно приятно — настолько, что мое яростное желание высвободиться решило обождать несколько минут.

— О-о...

— Так, Эвер? — Бросив на него недовольный взгляд исподлобья, только уверила мужчину в том, что он все делает правильно. — Дай мне другую ногу. Сама дай.

Вызов.

Он буквально вынуждал меня на него ответить — или признать, что я смущенная, не желающая идти на примирение соплячка! Вот еще! Выработанное с годами упрямство само пробежалось пальцами по шнуровке невысоких сапог, высвобождая ногу, обтянутую тонким шелковым чулком.

Буквально всунув ее в руки Винтера, я несдержанно закатила глаза, когда уже обе ноги оказались в его горячей хватке.

— О, священный Трой…

— Не поминай богов, — хмыкнул Винтер, не прекращая своей пытки. — И не смей отнимать ноги, когда официант принесет горячее.

О боги! Официант!

Мысленно не выполнив указания супруга, я вжалась в кресло, когда слуга появился на горизонте, безучастно выставляя перед нами тарелки. Ему было совершенно плевать на странную позу Винтера, на мою напряженность, и, пожелав нам приятного аппетита, юноша удалился, даже не бросив любопытный взгляд под стол, не покрытый скатертью.

— Это так…

— Как?

— Неприлично, — выдавила я и вновь закатила глаза, когда сладкая пытка продолжилась. — Винтер…

— Еще раз.

— Даррен, — исправилась я, вжимая ногти в мягкие подлокотники. — Достаточно...

— Нет. Достаточно будет, когда ты издашь стон.

— Этого не будет… О-о-о…

— Теперь хватит.

Пользуясь моей растерянностью и обескураженностью, мужчина без лишних сомнений склонился под стол и вытянул оттуда мои сапоги, принявшись ловко возвращать их на место. Умело затянув шнурки, он напоследок провел пальцами от щиколотки до колена и отпустил.

— Приятного аппетита, Эвер.

Кусок в горло не лез!

Я буквально горела, чувствуя, как щеки полыхают от смущения и неловкости. Винтер же, как назло, спокойно отведывал принесенное ему блюдо, и только смешливо наблюдал за моими страданиями.

Бесчестно…

На согретых в мужских пальцах ногах все еще ощущались умелые прикосновения, не позволяя отвлечься и перевести внимание в другое русло. Я все еще чувствовала, как они касаются кожи, укрытой чулком, как скользят по ней, как вдавливаются, вминая свой жар.

Столь откровенная и прилюдная ласка не то чтобы порицалась... Просто в моей голове не укладывалось, что Винтер на такое способен. Холодный, заносчивый, местами высокомерный, он даже с моими ступнями в руках выглядел уверенным и несломленным. Словно, застань нас кто-то, он бы даже не прекратил, игнорируя свою дозволенность.

Это обескураживало. А еще — ставило меня перед нелегким выбором: сдаться, закрываясь и не желая покушаться на свою сдержанность, или принять вызов, вступая в сражение и отвечая взаимностью.

— О чем думаешь?

— Я?.. Да так, о перепеле.

— Врать ты не умеешь, — фыркнул, словно и правда так считал. — Это было для тебя слишком?

Ну что за издевка?

— Нет. Вполне. Просто неожиданно. Я хотела бы продолжить, но начать предлагаю с чего-то более приемлемого на людях.

— Например? — удивился он, купившись на мою напускную храбрость.

— Например, держаться за руки, — пожала плечами, как будто это само собой разумеющееся. — Или позволить себе легкий поцелуй в щеку.

— Танец?

— Я не танцую.

— Врунья, — припечатал он. — Я видел, как на осеннем балу в доме твоего отца ты весь вечер плясала с недоноском Риканом.

— Как ты мог видеть нечто подобное, если весь вечер был занят глупо хихикающей сестрицей Нерби?

Попалась.

Я словно наяву услышала, как пол подо мной трещит, загудев капканом, в который я угодила. Ступив не на ту доску, поймала на себе острый взгляд, вновь доставший своим лезвием до самого сердца, поменяв нас с Винтером местами.

Теперь я ощущала себя так, словно меня уличили в ревности.

— Ты ревнуешь, — растекаясь в довольной улыбочке, Винтер стал похож на огромного кота, добравшегося до зимних запасов мяса.

— Не льсти себе, — огрызнулась, невольно пряча глаза. — Я была вынуждена следить за тобой, чтобы лишний раз не сталкиваться во имя своей безопасности.